Иногда они чувствуют.

Я люблю играть с ними.
Это так забавно. Каждый имеет свои предпочтения, у каждого свой почерк и нажим на ручку… Все индивидуальны.
Они все такие разные, и одинаковые одновременно – они не знают, на сколько на самом деле любят жизнь.
Я люблю играть с ними.
Как правило, они появляются в моей жизни внепланово, и никого из них я не имею права упускать. Это на самом деле великое чувство, когда они уходят в наши отношения с головой.
И конечно же у меня есть свои

Читать дальше →

Старуха с клюкою скребется в окно,
И к ветру в трубе над камином взывает.
Старуха костлява, слепа как бревно,
И время с приходом ее застывает.

Кряхтит, словно дерево старое ссохлось,
Сопит с ней собака, что сдохла давно.
Макушку скрывают растрепаны лохмы,
И что о ней скажут — ей все равно.

Беззубая, шамкает, смехом беззвучным
Себя забавляет, разинувши рот.
И телом своим иссохшим, не тучным.
Врата сторожит в твой последний оплот.

Громадные кости издохших коней
Повозку с лаптями дырявыми тянут.
Дождями полощет лохмотья на ней,
Трава да деревья, где путь ее, вянут.

Она не устанет брести по пустыням,
Её не утопишь в соленый морях.
Её не тревожат мирские святыни —
И ты будешь скован у Смерти в цепях…

3

— Круто! – Тет, подскакивая как мячик, медленно пробежался по площадке перед шлюпкой, на которой они сели на планетоид. Воздух был не пригоден для дыхания, атмосфера была странно вязкой, будто тягучей и движение походило больше на замедленную съемку. И все-таки особого неудобства это не доставляло – костюмы были довольно легкими и не стесняющими движения.
— Эй, братишка! – Кольт вывел наружу два антиграва, — пошли, посмотрим на ту штуку, которую сверху видели!
Братья пролетели около сотни метров, когда увидели наконец то, что им было нужно.
— Ты не мог сесть поближе? — слова утонули во внутреннем динамике шлема Кольта и вынырнули уже из динамиков Тета.
— Не так – то это оказалось просто, локаторы сошли сума еще на подлете. Видеограмма поверхности врала с самого начала. Сигналу явно сложно было пробиться через экран, покрывающий планету.
Они сошли на поверхность рядом с трубой, или чем – то, что похоже на трубу, диаметром около полуметра.
— Судя по виду – металл. – Тет провел рукой в перчатке по толстому гладкому краю выступающей части. Кольт поднял горсть серой пыли и бросил внутрь. Пролетя метра полтора, та будто в чем – то растворилась, даже не оставив легкого облачка после себя. Откуда – то из глубины, словно из самых недр планеты, шел едва слышимый гул довольно низкой частоты.
— Руки я туда точно совать не буду. Тет, может ну его к черту? Соберем пару образцов, сделаем пару снимков, про дрянь эту расскажем. Что – то не нравится мне это все.
— А как же Ливра? – старший брат все еще пытался рассмотреть что – нибудь в глубине трубы.
— Да нам и так не плохо вместе. Она умная девочка, она все понимает. – Кольт осматривал пространство вокруг того места где они остановились. – Эй, смотри, там что – то еще. – младший совсем по детски хлопнул несколько раз брата по спине, — я пойду проверю…
— Угу… черт!!! – Тет пытался взять образец странного вещества, но уже второй раз ронял щуп в темноту, тоесть второй щуп; ему даже подумалось, будто его кто – то вдергивает в эту чертову темноту, выдирает из рук. Луч фонарика на глубине полутора метров словно упирался во что – то твердое, хотя чернота перетекала от одной стены к другой медленной волной.
— Брат, я пойду посмотрю, слышишь? – Кольт уже медленно шагал к небольшому выступу, метрах в 20 от трубы, оставляя на девственно – гладкой поверхности планетоида глубокие следы. – Это люк! Тет, ты слышишь? Это люк.
— Да, я иду к тебе. И я уронил в эту чертову трубу фонарик. После этих слов в динамике послышалась какая – то возня. – Кольт??? – брат видел как тот склонился над люком и будто пытался что – то достать, но вдруг он начал заваливаться внутрь. – Кольт!??
— Пусти, тварь!!! – крик резанул по ушам до звона. – Пусти, сука!!! – Тет уже явно видел, что брат с кем – то борется и явно проигрывает. Но до него все еще оставалось почти 10 метров, Тет не успевал… Не успевал!
И он попытался бежать, но тягучий воздух сковывал движения, связывал по рукам и ногам.
— Ты!!! Тварь!!! Тет!!! – парень уже полностью скрылся в люке, Тет явно не успевал.
— Братишка!!! – старший брат смотрел в пустой чернеющий проем люка, всматривался до боли в глазах, но ничего не видел. И не слышал. Динамик молчал – ни криков, ни всхлипов, ни дыхания брата Тет не слышал.
С одной стороны это было хорошо – стонов Кольта парень бы не выдержал бы, но отсутствие дыхания…
— Возможно он просто потерял шлем, — он все еще пытался себя успокоить, — но атмосфера не пригодна. Тет стучал лбом по металлическому краю люка. – Нужно взять лазеры, нужно на шлюпку. Держись, братишка, я сейчас.
Парень в полудреме добрался до флаеров, автопилот доставил его на шлюпку. Очнулся он уже вновь глядя вниз, в пустоту проёма. Люк был таким же круглым, как и труба, только диаметром в 2 раза больше. Луч фонаря скользнул по идеально гладкой поверхности стен и пола подземного коридора.
Нет пыли, только странная испарины, серебристыми каплями порывающая все внутри. Никаких следов борьбы. И кто — то закрыл крышку люка пока Тет возвращался на шлюпку. Но следы? Никаких следов? Как такое возможно…
Парень довольно тяжело приземлился и посмотрел на датчик атмосферы. С некоторой опаской снял шлем и вдохнул тяжелый затхлый воздух, и тем не менее легкие не горели, он не задыхался.
Сбивая капли со стен, цепляясь за них руками, он медленно пошел вперед. Странная влага, ссыпаясь на пол и разбиваясь на сотни таких же мелких капель, словно покрывала пол стеклянными осколками. Парень отстегнул перчатку от скафандра и коснулся рукой стены, растер пару капель между пальцев. Влажная. Поднес их к лицу, в нос ударил резкий едкий запах.
— Фу! Черт! – Тет закашлялся.
Эхо укатилось куда – то дальше по коридорам и стихло. И снова ни звука Через некоторое время фонарь выхватил из темноты глухую стену.
— Поворот…. Это просто поворот, спокойно дружище. Кооооольт, — едва слышно, на распев протянул он, — где же ты, братишка…
Бредя в полной темноте, рассекаемой лишь лучем фонаря, Тет начинал нервничать, в какой – то момент он осознал, что довольно громко насвистывает веселенький мотивчик и тут же замолчал. Он блуждал по этим коридорам ещё около получаса, может больше, прежде чем набрел на лестницу ведущую вниз. Ступени крутые, довольно высокие, явно сделаны не для человека.
— Тееет!!! Тет!!! – откуда – то снизу кричал Кольт.
— Брат! Я иду! Я иду!!! Слышишь?! – парень бросился вниз и на последней ступеньке получил сильный удар в голову. В глазах потемнело и он бесформенным мешком повалился на пол.

Необходимо зарегистрироваться, чтобы прочитать этот текст

Вдох…Выдох…Вдох…Выдох…

Главное спокойно дышать. Сейчас абсолютно не важно, что я ничего не помню. Сейчас не важно, что я не помню, как меня зовут, кто я такой и что со мной происходило раньше. Сейчас важно только то, что я лежу в закопанном гробу, и я подозреваю, что воздуха мне хватить максимум на 15-20 минут. Нужно что-то решать. Сейчас я попробую пробить крышку гроба и буду постепенно заполнять свободное пространство землей надеясь, что земля все еще рыхлая и я смогу более менее легко через нее прорыться, после того как полностью заполню ею пространство гроба.

Начнем. Разрываю обивку, чтобы добрать до деревянной крышки. Порвалась легко, значит, гроб среднего качества и мне будет нетрудно пробить дерево. Удар…Удар…Треск! Крышка пробита. Закрываю лицо подушечкой, которая лежала у меня под головой и начинаю копать, засыпая пространство гроба землей… Земли уже по пояс, нужно садиться, а то потом не смогу вытянуть ноги из земли. Берусь за края пролома крышки, делаю глубокий вдох, подтягиваюсь и сажусь. Глаза закрыты, руками интенсивно разгребаю землю над головой и подтягиваю ноги под себя. Хорошо, что земля рыхлая. Упираюсь ступнями в дно гроба, вытягиваю руки вверх и резко поднимаюсь.

На улице ночь. Я стою в свежей могиле на кладбище и смотрю на луну. Хватаюсь за край могилы и вытягиваю себя из земли. Хотя я и потратил много сил на то чтобы освободиться из своей ловушки, я совершенно не устал, правда в теле ощущается какая-то нездоровая слабость.

Читать дальше →

Плакала детская куколка Мэри
В темном и пыльном далеком углу.
Стоны, как скрипы несмазанной двери,
Стихнут с лучами лишь по утру…

Бедная — бедная куколка Мэри,
Забыта, оставлена тут навсегда.
Но куколка Мэри — та еще стерва,
Она не забудет обид никогда.

Милое личико куколки Мэри
Зубы оскалом подпортят чуть — чуть,
А не настоящий ли скрип этой двери?
О сне, о спокойном, пожалуй забудь…

Топот сапожек о светлый паркет,
Смех, словно детский, по дому гуляет.
В руках у куколки Мэри пакет,
Куколка знает как люди сдыхают…

Звон полетевшей на кухне посуды,
Грохот упавших на пол кастрюль.
Куколку Мэри никто не осудит
За то, что хозяин повешен на тюль…

Плакала милая куколка Мэри-
Ножик застрял у хозяйки в груди.
Скрип в кладовую испорченной двери-
У куколки Мэри все впереди…

Гром басом прогремел, и молнии всполохи
Выхватывают мир из полной темноты:
То чудища встают, то скачут скоморохи,
То тьма в глазах стоит, то яркие цветы.
От молнии зажглись повсюду свечи в тыквах:
Глазницы, зубы-жуть! Колышется огонь…
«13» на часах, и чёрт замечен в цифрах,
И сразу липкой стала от жути той ладонь.
Вдруг мимо пронеслась поджавши хвост собака,
А ветер-завывун внезапно вдруг затих.
Вдруг заскрипела дверь и хлопнула из мрака,
И тени вдруг пошли.Ну, как же тут без них!
Конечно же, ушла душа, наверно, в пятки.
И я ускорил шаг, вернее, побежал.
Как спринтер, нёсся я, стремглав и без оглядки,
Как-будто наступил на дохлого ежа.
И вновь «ударил» гром, и молния зигзагом
Вновь осветила путь, как лампой Аладдин.
Я вновь понёс свой страх, причём, отнюдь, не шагом.
Виновна в том гроза на праздник Halloween.

Я приглашая вас на чашку экзорцизма,
В душе моей сегодня правит бал.
И мне плевать на чувство пофигизма,
Я не затем сегодня вас позвал.

Хрустальный шар внутри клубится дымом
И круглый стол под скатертью дрожит,
И кровь и разум в жилах ваших стынут
И гложет вас – чем демон будет сыт…

Настал сей час в столь позднее мгновенье!
Горят огнем больным безумные глаза!
И поглотит сегодня вас забвенье!
И демон здесь… и нет пути назад…

Он чинным и тяжелым шагом
Наш полуночный ужин обойдет,
И в могучем теле его нагом
Затаился мерзости оплот.

Он взревет, когтем поддев счастливца!
И вопьётся в сладостную плоть!
Никто не знал, что демон – кровопийца
До тла в утробах каждого сожжет…

Он рвал когтями и клыками мясо!
И кровь фонтаном стены залила!
И рвение моё притухло сразу,
Ведь очередь моя уж подошла…

И как в замедленном показе
Продрал мой Демон мою плоть,
И мозг замельтешил в экстазе-
Последней в жизни стала ночь…

Раскрыло утро Солнцем глазки,
И тишина, покой уют…
А внутренность – как в страшной сказке-
В людском здесь демоны снуют…

Я третейский судья, я вас всех рассужу.
Моё слово вам будет финалом.
Я для вас здесь ЗАКОН! Я «инстанция раз»!
Я палач. Я сужу и караю.

Хватит ныть и роптать! Хватит взятки совать!
Я верховный судья перед Богом.
Я сужу как ЗАКОН, я не знаю границ.
Приговор мой вам будет суровым.

Я здесь не для того, чтоб жалеть и учить,
Поздно плакать и выть уповая,
Что дано вам купить, иль «на жалость пробить»
Ваши сопли, меня раздражают.

Вы не вняли тому, что Создатель вам дал,
Вы забыли гармонию духа.
Вы не вняли разумным и добрым словам,
И для вас начинается мука.

Так пускай будет так, как должно было быть.
Каждый полную меру получит.
И совсем не за то, что он прочим сулил,
А за то, каким был. Суд окончен!

*громкий удар судейского молотка*

Я всего лишь хотела быть другом вам всем,
Но была «не такой», ваша тень – мой удел,
Вы считали, что можете гнать и свистать,
Что способны «исчадие ночи» загнать.

Но бывает и так что кто слаб – тот силён,
И теперь поведём мы другой разговор.
Бесполезно бежать, я найду вас везде,
И тогда пообщаюсь на новой волне.

Что? Вам страшно? Я вижу в глазах,
Что постигли расплату, что ждёт теперь вас.
И вы знаете все, что достойны её,
И вы молитесь Богу. Без веры. Зверьё!

Просто быть человеком, любить, помогать,
Жить без скверны в душе, не бояться, не лгать.
Это просто так всё. Можно душу спасти.
Только поздно теперь, трубы воют в ночи.

И не плюйтесь теперь, не кляните других,
Это вы породили «Такой» средь живых.
Так за что вас прощать? В праве ныне своём,
Я пока наблюдаю… Но скоро споём!

«Хард! Рок! Аллелуя!»

Плачет мертвая невеста,
Средь корней затуманных деревьев.
В витых локонах просто прелестна,
Такой кажется только мгновенье…

Из букета чернеют розы,
Крест нашейный к земле прибивает,
На свечах парафиновых грезы,
Слезами горькими в землю стекают.

Платье темными пятнами-брызгами
Словно алой росой покрытое.
Счастье было как будто близкое…
Меж деревьев лесных зарытое…

Горем тяжким к земле привязана,
Плачем – воем и криком стонущим.
Лентой черною грудь подвязана –
Траур сердца по чувствам тонущим.

Корни в волосы цепко вплетаются,
Ветки на тело ставят клеймо.
Лес в невесты тело вживляется –
Теперь Он любовник её…

Луна будет для них священником,
Тучи спрячут их в брачную ночь.
Лес густой её сделал пленницей –
Дождя с ветром внебрачную дочь…