Безумие на восьми лапах - XIV
Предыдущие части:
…
«Ненавидеть красоту окружающего мира. Впадать в экстаз от гнойных жизненных представлений. Зависать между реальностью и сном…»
30 июня 1969
В этот день я открыл для себя нечто новое, то, что обычно вводит в оцепенение своим сверхъестественным страхом. Самая необычная, странная и неведомая вещь внутреннего человеческого мира. То, из чего рождались безумные идеи и неординарные мысли, то, что иногда спасало, и в то же время губило отдельно взятого человека, что любит мучить, терзать мозги, напрягать их и отпускать в далекие странствия, где разум в конце концов отдыхает.
Собственная сонная инженерия родилась в моей голове после сна, который я уже когда-то видел. Игла, мешающая мне говорить, была такой же холодной, как и в тот раз. Место, где я находился, было мне незнакомым, но люди, проходящие мимо меня, были теми же. Я помнил каждое лицо, узнавал всех их без исключения, как будто очень долго жил с этими людьми в маленьком и тихом городке. И если бы в такой город приехал незнакомый человек – не заметить его было сложно.
«Ранее я думал, что все это реальность. Позже – что у меня галлюцинации. А теперь я ничего не могу понять. Боюсь, и одновременно хочу увидеть этот сон снова…»
30 июня 1969
Когда появились эти двое, я сразу же забыл о мнимой боли в горле. Смешанные чувства застопорили меня, ведь увиденная картина ужасала своей реальностью. Толпа передо мной расступилась, и из нее вышли Они. Девушка и парень.
Я сразу же узнал обоих. Она, та страсть, которая влекла меня короткое время, в том же белом платье и с теми же шикарными черными волосами, медленно шла, не отрывая от меня взгляда. Лицо искажалось, как нагретый воздух в пустыне, как оазис, мелькающий пред глазами, представляющий взору то райский уголок, манящий к себе, то адское пекло, гнетущую картину, – покрытое гнойниками, засохшее и потрескавшееся лицо.
Слева от Нее, Ненависти, шел тот, которого я надеялся больше не встретить. Единственный случай мимолетного ужаса во внешнем мире был спровоцирован этим самым существом, ведь назвать это человеком было сложно. Но больше всего ужас вызывал не он сам, а нечто другое. Голый торс монстра (другого названия ему сложно было бы дать) был таким же, как у человека, но выводящая из умственного равновесия деталь главным образом опровергала человечность этого создания, будто только что вышедшего из врат ада.
То были волосы той самой девушки, исчезнувшей при столкновении с ним, невидимым для нее нервным блондином, почти бежавшим ей навстречу. Волосы, слипшиеся от крови, грязные, без своей владелицы, вылезали из разошедшейся плоти в области его живота, будто вспоротого самурайским мечом. Рана слегка расходилась, представляя всеобщему, хотя, скорее всего, только моему, взору слизь, рвущуюся наружу, гниль и червей, поедающих внутренние органы.
И эти две фигуры, которые, в отличие от людей, вызывали у меня целую бурю разных эмоций, шли прямо на меня, держась за руки, как влюбленные.
Я прирос ногами к асфальту. Невозмутимые выражения их лиц приковали к себе мои глаза, из-за чего я никак не мог оторваться. Ее глаза пылали, горели в прямом смысле слова, будто внутри ее головы был зажжен костер. Его глаза… его глаза были, наверное, самым приятным местом на всем лице, кожа которого пузырилась и лопалась, переливаясь зеленым и болотистым цветом. Оно напоминало жижу с глазами в форме человеческого лица, которая могла вызывать лишь только отвращение. Гнойная слизь сползала по щекам, капая с подбородка на чужые волосы, торчащие из живота. И когда он улыбнулся – в моем желудке что-то кувыркнулось и начало свой длинный путь вверх.
Не зная что делать, я просто начал пятиться назад, нащупывая позади все преграды, чтобы не упасть. Оторвать взгляд от этой пары было очень сложно, ведь в самом деле – все было настолько реально…
Машинально я потянулся рукой к игле, торчащей из моей шеи. Она совсем не мешала, я легко мог сглотнуть комок слюны, прокашляться, и не ощутить ни капли боли в проткнутом горле. Игла нагрелась от тепла моего тела и расширялась. Положив указательный палец на иглу, я сначала призадумался над этим, после чего надавил, воткнув иглу до конца, чтобы ее не было видно снаружи.
И в этот момент Он закричал! Мой Демон закричал в голове, но крик был предостерегающий, а не от боли, как тогда… Игла и крик меня разбудили.
Дыхание сбивалось, а сердце выбивало бешеный ритм, когда я сел в постели. И в этот момент я понял, что весь сон я осознавал все происходящее в нем. Сон как будто записался на кинопленку, которая в голове теперь постоянно норовила прокрутиться от начала и до конца.
Неужели только что я был в опасности? Слабо верилось, но все же… Я ощущал тепло и холод, я чуял смрад, доносившийся от них обоих. В самом начале мне даже казалось, будто я чувствую боль.
Умереть во сне, пожалуй, не для всех самая спокойная смерть…
…
«Ненавидеть красоту окружающего мира. Впадать в экстаз от гнойных жизненных представлений. Зависать между реальностью и сном…»
30 июня 1969
В этот день я открыл для себя нечто новое, то, что обычно вводит в оцепенение своим сверхъестественным страхом. Самая необычная, странная и неведомая вещь внутреннего человеческого мира. То, из чего рождались безумные идеи и неординарные мысли, то, что иногда спасало, и в то же время губило отдельно взятого человека, что любит мучить, терзать мозги, напрягать их и отпускать в далекие странствия, где разум в конце концов отдыхает.
Собственная сонная инженерия родилась в моей голове после сна, который я уже когда-то видел. Игла, мешающая мне говорить, была такой же холодной, как и в тот раз. Место, где я находился, было мне незнакомым, но люди, проходящие мимо меня, были теми же. Я помнил каждое лицо, узнавал всех их без исключения, как будто очень долго жил с этими людьми в маленьком и тихом городке. И если бы в такой город приехал незнакомый человек – не заметить его было сложно.
«Ранее я думал, что все это реальность. Позже – что у меня галлюцинации. А теперь я ничего не могу понять. Боюсь, и одновременно хочу увидеть этот сон снова…»
30 июня 1969
Когда появились эти двое, я сразу же забыл о мнимой боли в горле. Смешанные чувства застопорили меня, ведь увиденная картина ужасала своей реальностью. Толпа передо мной расступилась, и из нее вышли Они. Девушка и парень.
Я сразу же узнал обоих. Она, та страсть, которая влекла меня короткое время, в том же белом платье и с теми же шикарными черными волосами, медленно шла, не отрывая от меня взгляда. Лицо искажалось, как нагретый воздух в пустыне, как оазис, мелькающий пред глазами, представляющий взору то райский уголок, манящий к себе, то адское пекло, гнетущую картину, – покрытое гнойниками, засохшее и потрескавшееся лицо.
Слева от Нее, Ненависти, шел тот, которого я надеялся больше не встретить. Единственный случай мимолетного ужаса во внешнем мире был спровоцирован этим самым существом, ведь назвать это человеком было сложно. Но больше всего ужас вызывал не он сам, а нечто другое. Голый торс монстра (другого названия ему сложно было бы дать) был таким же, как у человека, но выводящая из умственного равновесия деталь главным образом опровергала человечность этого создания, будто только что вышедшего из врат ада.
То были волосы той самой девушки, исчезнувшей при столкновении с ним, невидимым для нее нервным блондином, почти бежавшим ей навстречу. Волосы, слипшиеся от крови, грязные, без своей владелицы, вылезали из разошедшейся плоти в области его живота, будто вспоротого самурайским мечом. Рана слегка расходилась, представляя всеобщему, хотя, скорее всего, только моему, взору слизь, рвущуюся наружу, гниль и червей, поедающих внутренние органы.
И эти две фигуры, которые, в отличие от людей, вызывали у меня целую бурю разных эмоций, шли прямо на меня, держась за руки, как влюбленные.
Я прирос ногами к асфальту. Невозмутимые выражения их лиц приковали к себе мои глаза, из-за чего я никак не мог оторваться. Ее глаза пылали, горели в прямом смысле слова, будто внутри ее головы был зажжен костер. Его глаза… его глаза были, наверное, самым приятным местом на всем лице, кожа которого пузырилась и лопалась, переливаясь зеленым и болотистым цветом. Оно напоминало жижу с глазами в форме человеческого лица, которая могла вызывать лишь только отвращение. Гнойная слизь сползала по щекам, капая с подбородка на чужые волосы, торчащие из живота. И когда он улыбнулся – в моем желудке что-то кувыркнулось и начало свой длинный путь вверх.
Не зная что делать, я просто начал пятиться назад, нащупывая позади все преграды, чтобы не упасть. Оторвать взгляд от этой пары было очень сложно, ведь в самом деле – все было настолько реально…
Машинально я потянулся рукой к игле, торчащей из моей шеи. Она совсем не мешала, я легко мог сглотнуть комок слюны, прокашляться, и не ощутить ни капли боли в проткнутом горле. Игла нагрелась от тепла моего тела и расширялась. Положив указательный палец на иглу, я сначала призадумался над этим, после чего надавил, воткнув иглу до конца, чтобы ее не было видно снаружи.
И в этот момент Он закричал! Мой Демон закричал в голове, но крик был предостерегающий, а не от боли, как тогда… Игла и крик меня разбудили.
Дыхание сбивалось, а сердце выбивало бешеный ритм, когда я сел в постели. И в этот момент я понял, что весь сон я осознавал все происходящее в нем. Сон как будто записался на кинопленку, которая в голове теперь постоянно норовила прокрутиться от начала и до конца.
Неужели только что я был в опасности? Слабо верилось, но все же… Я ощущал тепло и холод, я чуял смрад, доносившийся от них обоих. В самом начале мне даже казалось, будто я чувствую боль.
Умереть во сне, пожалуй, не для всех самая спокойная смерть…
-
Landen,
- 22 июня 2010, 12:41
- рейтинг: +3
Комментарии (0)