(от автора: сие творение уже близится к концу. выкладываю 18-ю часть из 23, после которых будет еще эпилог)

Предыдущие части:

...
Безумие на восьми лапах — XI
Безумие на восьми лапах — XII
Безумие на восьми лапах — XIII
Безумие на восьми лапах — XIV
Безумие на восьми лапах — XV
Безумие на восьми лапах — XVI
Безумие на восьми лапах — XVII

Абсурдность моих мыслей порождает парадоксы, которые спутывают каждое решение с невозможностью его выполнить, тем самым наполняя чашу сомнения вязкой, тягучей массой. Мое тело балансирует вместе с моим сознанием на краю пропасти, дно которой устлано скелетами и еще неразложившимися трупами современного человека. Обглоданные черепа смотрят своими пустыми глазницами в такую родную теперь для них пустоту, заполнившую всю пропасть подо мной. Баланс колеблется, и пустота внутри меня равнозначна пропасти, глубокой и рвущей пространство, что меня окружает. Я всего лишь нелепый выкидыш атмосферной подавленности и сожженных страниц книг проклятых поэтов.

Чем же я так насолил судьбе? Или быть может это судьба меня посолила, перед тем, чтобы целиком съесть? А зачем же знать причину? Чтобы устранить. Мой себе самому совет – устранить себя.

«Лживые признания у окна. Огрызки штор, письмо на столе и ответ на него же во внутренней стороне конверта. Я не знаю кому, я не знаю зачем, но я знаю. Знаю, что вам будет все равно».
1969

У пропасти.

У пропасти сидеть и ненавидеть. Над пропастью глумиться и над самим собой. Над всеми вами, людьми. Как это высоко звучит! Человек! Чело, век. Вы все растеряли чеки, что были вам даны от рождения. Утратили, и теперь катаетесь на собственных телах, не зная их бесценных цен!
Нет прощения никому, нет прощения ни тебе, ни мне, ни нам. Эти бумажки превратились в рассыпчатый пепел, который вместе с человеческими останками раз за разом покрывает слоем грязи наших собственных детей.

Ненависть к вам, отвращение к себе, эгоизм в своих же словах, депрессия со дня в день, отчаяние, порождающее уверенность в том, что жизнь дешевая вещь, которую дарят, а потом она же приносит одни хлопоты. Презрение к каждому, цинизм, паранойя, апатия и отсутствие нормальных, светлых чувств.

А также Он. Демон, который взял себе мое же тело и теперь обитает в нем. Наверное, это мое второе Я. Альтер-эго. И одновременно мой ангел-хранитель в обличье демона, хотя я и не знаю как Он выглядит. Или совесть?

Подойдя к зеркалу, купленному совсем недавно, я не увидел себя в отражении. Я не увидел в отражении ни комнаты, ни окна, ни предметов. Зеркало оказалось вовсе не зеркалом, а пустотой. Хотя нет, вот сейчас начинают прорисовываться черты моего лица, нос, губы, глаза, остальные части лица. Теперь тело, руки, ноги… Это был я, но единственное, чего я не узнал, это взгляд человека в отражении. Только поймав его, я ощутил какую-то собственную ничтожность. Превосходство человека в отражении надо мной. Или нет, не превосходство.

Это была насмешка.

В отражении я увидел сам Эгоизм.

ПРОПАСТЬ

Демон. Ненависть. Отвращение. А теперь и Эгоизм.

Четыре составляющих моего безумия охотились за моим разумом и рассудительными мыслями. Они мерещились мне то тут, то там. Я не мог сидеть спокойно в квартире, но и на улице я ощущал странное беспокойство, будто люди вокруг просто играют свои роли, направленные на то, чтобы унизить меня или оскорбить, а смотрят на меня так, будто их от меня выворачивает.

Я хотел одиночества, обычного одиночества, остаться наедине с самим собой, только с собой, даже без Демона. Но такого места нигде не было, кроме как ночных безлюдных улиц города, кишащих тьмой и сыростью мыслей.

И отправился я посреди ночи на поиски душевного спокойствия. На улицах не было ни одной живой души, и я шел по тротуарам, полностью погруженный в созерцание острых и узловатых домов, окружающих меня, будто лабиринт. Огромная луна освещала мне путь, который не имел каких-то определенных направлений. Ноги несли меня вперед, а отголоски Демона в голове тянули назад.
Пожалуй, любой сразу заметил бы, что вместо дорог, по которым ездят машины, была глубокая черная пропасть без дна. Но я не обратил на это сразу внимания. И только когда мне нужно было перейти дорогу, я заметил и чуть было не сорвался вниз. Глубочайшая чернота заменяла асфальт и тянула к себе, как магнит. Прыгнуть и закончить все это? Конец был бы не интересным.

Я стоял на краю пропасти и смотрел вниз, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Тьма. Самая настоящая тьма, которой не существовало на Земле никогда. Самая черная тьма, темнее черной дыры, но только не притягивает так сильно.

Позади меня раздались какие-то звуки, и, обернувшись, я увидел троицу, в центре которой шел я, держа за руки бледную девушку и зеленокожего парня. Эгоизм, Ненависть и Отвращение надвигались на меня. И пропасть надвигалась на меня тоже.

Не зная, что делать, я сделал шаг назад и нырнул в черную пустоту под ногами.
В тот же миг очнулся на полу своей квартиры. Пол оказался потолком, потому я вжался в него, боясь упасть и разбиться.

«Мне говорят, что мне не хватает внимания. А еще я знаю, что это правда. Его не хватает, если воспринимать меня так же, как и других. На самом деле оно мне не нужно. Мне просто нужна еще одна жизнь».
1970