Мерный шум волн, лениво накатывающих на берег и плещущихся между камней, да короткие отрывистые гудки проходящих через пролив суденышек – вот, пожалуй, и все звуки, скопившиеся в эту обычную августовскую ночь здесь на крохотном диком пляже одного

Читать дальше →

Огромный тронный зал был залит солнечным светом, превращая массивные колонны с витыми капителями из мрачных серых исполинов в белоснежных атлантов, словно небеса, поддерживающих куполообразные своды зала, в которых эхом отражался мерно звучащий голос Императора.

Тяжелые кованые двери распахнулись, и на пороге застыл капитан императорской стражи, никак не решаясь переступить порог. Нерешительность воина была вызвана тем, что обычно в это время Император был занят государственными делами и никого не принимал. Каков Император был в гневе, начальник охраны знал не понаслышке, поэтому не хотел лишний раз обратить его на себя. Но это был особый случай.

Человек, пожелавший аудиенции Императора, был его давним, близким другом, и по совместительству легендарным военачальником, генералом, стоявшим плечом к плечу с Императором в тяжелые для Империи дни освобождений и завоеваний. Следует сказать, что Империей территория от Желтого моря на юге, до непроходимых лесов на севере, и от Черных топей на западе до бескрайних восточных пустынь, стала называться всего несколько лет назад, после того, как Тим, наместник Объединенных Срединных земель, провозгласил себя Цезарем, Великим Императором, а оные земли, соответственно, Великой Империей. В нее вошли большие и малые королевства, территории дикарей, кочевников, горцев, склонившиеся перед тогда еще королем Тимом, прозванным впоследствии Завоевателем, и присягнувшие ему на верность, кто по своей воле, а кто и по принуждению. Жители этих территорий предпочитали не вспоминать былые времена, дабы их не записали в шпионы, сепаратисты или просто «враги Империи».

Генерал же исчез за несколько лет до провозглашения и до сегодняшнего дня никто не знал, что с ним случилось. Среди жителей ходили самые невероятные слухи. Одни шептались, что он был убит и съеден каннибалами Верхних островов, во время последних попыток Императора покорить этот народ. Другие же в полголоса твердили, что генерал отбыл с важной миссией в Белые земли на крайнем севере, и, женившись там на дочери вождя, стал его правой рукой. Но все это были, конечно же, слухи и побасенки, которыми развлекали друг друга граждане Великой Империи на рынках и в тавернах.

Наконец, капитан императорской стражи переступил порог тронного зала.

— Аве, Цезарь! – выкрикнул приветствие воин, делая привычный жест рукой в сторону Императора, сидевшего на троне у дальней стены зала.

Император смотрел в окно и диктовал писцу очередное распоряжение. Писец, сухенький старичок в длинной черной мантии, сидел слева от императорского трона за небольшим переносным столиком и царапал пером на сероватом листе пергамента слова Великого Императора.

— … посему, повелеваю: выплатить торговцу первой гильдии Герхану, сумму причитающейся ему… — он повернул голову в сторону вошедшего воина. Помассировав правый висок, он прищурился, то ли от яркого света, заполняющего зал, то ли от головной боли, пытаясь рассмотреть вошедшего. Капитан правильно понял паузу, зависшую в воздухе. Набрав в легкие побольше воздуха, он повторил приветствие.

— Аве, Цезарь!!! – его голос эхом отразился от высоких сводов тронного зала.

— Ааа, это ты, Курт, — вяло произнес, наконец, Император, — зачем ты беспокоишь меня? Ведь ты же хорошо знаешь, что в это время я занят важными делами, мне нужно сосредоточиться, — голос Императора повысился, он привстал с трона, — выйди вон и закрой за собой дверь!!!

Воин был готов к такой реакции и выдержал ее стойко, хотя не без труда.

— Прошу простить меня, Великий Император, но человек, который просит вашей аудиенции… — здесь воин немного запнулся, подбирая слова, но Император опередил его.

— Ты оглох, Курт?! – гневно выкрикнул Император, — я никого не принимаю, я никого не хочу видеть!!! Слышишь НИ-КО-ГО!!! И тебя тоже!!! Пошел вон!!! — Его лицо побагровело и покрылось белыми пятнами

Капитан собрал последние остатки мужества и попытался произнести слова как можно спокойнее.

— Дело в том, Великий Цезарь, что человек, который просится к вам на аудиенцию – это г… — он опять запнулся, — это генерал Ирвин!

Цезарь замолчал, очевидно, пытаясь понять, правильно ли расслышал слова воина. С лица его постепенно начала сходить алая краска. Он присел на трон.

— Что ты сказал? повтори… — еле слышно произнес Император.

— К Вам прибыл генерал Ирвин! – громко отчеканил капитан.

Император замолчал. Он посмотрел в окно, и на мгновение нахлынувшие воспоминания унесли его далеко за пределы дворца. В памяти, словно фотографии из старого потертого альбома, всплыли размытые картины былых битв, триумфов и поражений, траурных церемоний и веселых пирушек. И всегда рядом был Ирвин. Кто-то называл его правой рукой, «Молотом Короля», завистники же прозвали его «Тенью Монарха», но все как один мечтали оказаться на его месте.

— Гм… кхм, — Курт демонстративно покашлял. Он знал, что Цезарь может сидеть так часами. Император, словно очнувшись от глубокого сна, потер глаза руками.

— Хорошо, пусть войдет, — он вновь поднялся с трона и, обернувшись к писцу, махнул рукой. Старичок расторопно поднялся, скрутил пергамент в трубочку, сложил столик и стул, сгреб все вещи в охапку и поковылял к выходу.

Капитан утвердительно махнул головой и скрылся в дверном проеме. Император явно нервничал. Стоя у трона, он начал разминать ладони, как будто их сводила судорога. Наконец, в зал вошел невысокого роста, коренастый человек, в длинной черной накидке. Лицо скрывал огромный капюшон. Он шел медленно, даже осторожно, но в походке его чувствовалась огромная сила.

Император прищурился, его взгляд буквально сверлил гостя. В голове пульсировал один и тот же вопрос: «Неужели это он?! Столько времени прошло…».

Человек прошел больше половины зала и остановился напротив Императора. Немного помедлив, он снял капюшон. Это был человек лет пятидесяти. Лицо его покрывали ранние морщины, переплетающиеся со шрамами. Пепельного цвета волосы были коротко подстрижены.

Затаив дыхание Император вглядывался в лицо гостя с тенью надежды и страха. Да, это был Ирвин, грозный генерал и старый друг Ирвин. Годы, проведенные за пределами городских ворот, изменили его, покрыв лицо легкой сетью морщин и взвалив на слегка осунувшиеся плечи груз прожитых лет, но это был он. Император готов был броситься к нему и задушить в крепких дружеских объятиях, но сдержал порыв, решив, что такое поведение могут сочти недостойным Императора.

Генерал поднял голову.

— Здравствуй, Тим, давно не виделись! – наконец произнес он.

Охранники, стоявшие немного поодаль за троном, переглянулись. Много лет никто не называл Императора по имени. Любой, будь то военачальник, советник или обычный горожанин, попавший на прием, он обязан был произнести традиционное приветствие, обращаясь к Императору. Возможно, генерала забыли предупредить об этом.

Тим нахмурился. Обернувшись к охране, он махнул рукой в сторону выхода.

— Оставьте нас!!!

Охранники вышли, и они с генералом остались одни в огромном тронном зале. Только после того, как тяжелая дверь захлопнулась, Тим заговорил.

— И я приветствую тебя, Ирвин, дружище! – он подошел ближе и протянул правую руку. Желание обниматься почему-то исчезло. Генерал же не подал руки в ответ.

— Ты теперь, я слышал, Император, Цезарь… поздравляю, добился, чего хотел, — его голос звучал на удивление спокойно.

Тим опешил и опустил руку. Да, не ожидал он такого приветствия от лучшего друга. Видимо, годы изменили Ирвина не только внешне. Но, что поделаешь, все мы меняемся. Он прищурился и внимательно посмотрел генералу в глаза, пытаясь угадать в них причину столь холодного обращения, но ничего, кроме пустоты и безразличия в них не читалось. Тим отвернулся и сел обратно на трон.

— Да, друг, ты прав, я добился, чего хотел! Расскажи, где пропадал ты все эти годы?

— Не важно, где я был, важно, зачем я здесь, — сухо ответил генерал, — впрочем, если тебе действительно интересно… Я был в горах, на севере.

— И что же ты там делал, позволь узнать? — Императора явно удивила такая информация.

Ирвин помедлил с ответом.

— Я хочу тебе задать встречный вопрос. А помнишь ли ты, Тим, Великий Император, Цезарь, зачем мы прибыли с тобой на эту забытую богом планету много лет назад?

Тим не ожидал такого вопроса. Он встал, медленно подошел к окну, и, разглядывая распростертый перед ним город, напряженно что-то вспоминал или просто обдумывал ответ. «Зачем?..»

— Да, я помню, я все помню… Мы прибыли сюда как исследователи и наставники. Эта, как ты выразился, «забытая богом планета» погрязла в постоянных склоках дикарей, горцев, жадных и тупых королей… — он сделал паузу, — извини, мне не хочется вспоминать то время.

— А скажи мне, что стало потом?

— Потом… — он резко повернулся, — ты прекрасно знаешь, что стало «потом», зачем задавать эти дурацкие вопросы? Зачем ворошить прошлое?

— Да, Тим, увы, но я знаю, что было потом. Потом ты стал забывать нашу миссию, ты с головой ушел в политические интриги. И тогда же ты начал свой путь, путь к власти. Долгий путь, Тим… бедный, глупый король Решталь… он толком и не понял, как ты занял его трон. Но тебе показалось этого мало, и вот тогда потекли реки крови.

— Ох, как ты литературно стал выражаться, дружище, — сьерничал Тим, — но тогда я тебе напомню, что ты «плыл» через эти «реки» рядом со мной и «греб» не хуже, чем я! — Видно было, что Императору этот разговор совершенно неприятен.

— Ты прав, Тим, прав… не стану отрицать очевидного. Я не мешал тебе, когда ты рвался к власти, я помогал тебе, когда ты сел на трон, я был с тобой даже тогда, когда ты начал «объединять» земли. Да, я считал, что так будет лучше, хотя теперь я об этом жалею… Но, Тим, Империя – это слишком! Узурпация и тирания – вспомни нашу историю! Они ни к чему хорошему ни привели! Так зачем же ты моделируешь их здесь, на этой планете? Ты еще раз решил доказать эту теорему?

Тим прищурился и впился глазами в генерала.

— «Тирания»? «Узурпация»? о чем ты, дружище?! – он всплеснул руками, — я дал этим людям сильного правителя, я прекратил междоусобицы, люди теперь живут спокойно… да и вообще… — Император подбирал аргументы, но это у него выходило с трудом, — мы понемногу строим школы в столицах… да и кое-какие технические моменты я воплощаю в жизнь…

— А не велика ли цена этой «стабильности»? И зачем же ты начал насаждать христианство здесь, и среди горцев, кочевников – чуждую для них религию. У них своих богов предостаточно!

— В единой Империи должна быть единая религия, — веско заметил Тим.

— Возможно… но зачем им земной бог, который их не слышит?

— Граждане должны верить в того же бога, в которого верит их Император, — торжественно, словно с трибуны проговорил Тим, — а раз я не собираюсь уверовать в их божков, вывод напрашивается сам собой.

— Но ты лишил их свободы выбора, свободы «совести», — генерал стоял на своем.

— «Свобода»… Ха! — он покачал головой и произнес, словно сам себе — свобода туманит разум…

— Вот именно, Тим, она заставляет думать и принимать решения, — подхватил генерал. — Ты дал людям мир, но посеял страх.

— Страх? Какой страх? Выйди на улицу! Ты видишь там трясущихся от страха людей, которые прячутся по углам?

Генерал молчал.

— То-то же! – торжественно произнес Тим. – А то, что ты называешь «страхом» — это элементарное «уважение», уважение власти и уважение силы. – Он отошел от окна и вновь сел на трон. – Давай закончим этот разговор, — произнес он уставшим голосом. – Если ты пришел только за тем, чтобы взывать к моей совести, то скажу тебе, что зря это, да и поздно уже. Что сделано, то сделано. Может ты о чем-то и жалеешь, я же – не жалею ни о чем. Ну, раз уж ты вернулся, я могу выделить тебе хороший дом где-нибудь на востоке. Извини, что не здесь, в столице, ну, ты сам понимаешь… Пока поживи во дворце, я распоряжусь. А сейчас, если у тебя нет больше вопросов и упреков, я попрошу тебя уйти. Извини, у меня очень много дел.

— Нет, мне ничего от тебя не нужно – с убийственным спокойствием продолжал генерал, — теперь уже ничего… но ты правильно заметил, я пришел не ради упреков.

— Тогда зачем же? – голос Императора звучал вяло и безучастно.

— А пришел я сказать, что «они» здесь…

Император закрыл глаза и вновь помассировал правый висок. Видимо переполненный эмоциями разговор вызвал приступ мигрени. Он словно бы и не услышал последней фразы генерала. Лишь через несколько секунд таким же вялым голосом спросил.

— Что ты несешь? Кто это «они», где это «здесь»?

— Тим! — генерал немного повысил голос, чтобы слова его прозвучали более убедительно, — «они» здесь, «они» прилетели за нами! Время платить по счетам.

Император открыл глаза и напряженно всматривался в каменное лицо генерала, пытаясь понять смысл только что сказанных слов, и глаза его стали округляться тем больше, чем яснее становился для него их смысл.

— Этого не может быть… Как они нас нашли?

— Не будь идиотом! Они же знали, куда мы летим! К тому же сработал маяк.

— Но как же…

— Да, я знаю, что ты хочешь сказать. Я прекрасно помню, как ты утопил нашу капсулу в болотах, предварительно уничтожив главный маяк.

Император резким движением задрал левый рукав своей накидки, оголяя руку, и стал ощупывать нитеобразный шрам, тянувшийся от локтя до запястья, словно пытаясь увидеть на нем что-то новое.

— Да, действительно, ты и свой маячок смог уничтожить.

— Но как тогда?..

— Был еще один. У меня. Ты не знал о нем, но тебе и не положено было знать, как и мне знать все твои установки. У тебя были свои инструкции, у меня свои. Они прилетели два дня назад ко мне в горы, и ты знаешь, я даже испытал некое облегчение, когда их увидел. Наконец-то не я буду сам себе судьей… и палачом.

— Что… что ты такое говоришь… — взгляд Тима терял осмысленность – надо… надо бежать.

— Куда бежать?!!! Ты слышишь, что я тебе говорю? Они с минуты на минуту будут здесь.

— Но я… я не хочу…

За окном послышался хорошо знакомый, и, казалось, навсегда забытый рев реактивных двигателей, почти заглушающий лязг железа и испуганные крики людей. Ирвин посмотрел в сторону окна.

— Время, Тим…

Он набросил на голову капюшон, развернулся и направился к выходу.

— Я… я не хочу… — повторял Тим, слегка покачиваясь на троне и глядя безумными глазами в пол. – Не хочу… не хочу…

— Время, Тим, время…

Проделав больше половины такого долгого, как показалось теперь генералу, пути к выходу, он услышал брошенные в спину слова Тима.

— Это ты! Ты во всем виноват! – вскричал Император, — если бы не ты, они бы нас не нашли!

Но генерал молча шел к выходу. Все что он хотел сказать, он уже сказал.

— Охрана! Охрана! – вдруг завопил Тим.

Тяжелые двери с шумом распахнулись и в зал ворвались четверо копейщиков во главе с Куртом, преградив путь генералу.

Ирвин остановился и смерил равнодушным взглядом обступивших его воинов.

— Убейте его! – ярость и страх, переполнившие Императора, исказили голос, — Он изменник! Враг! Убейте его.

Воины вскинули копья и направили их в сторону генерала, но исполнять приговор Императора они не торопились. Каждый из них понимал, что перед ними сейчас стоит великий генерал Ирвин, «Молот Короля», и просто взять и заколоть своего, хоть и бывшего, но предводителя они не могли.

— Что вы стоите, идиоты? – продолжал кричать Император, — Я вам приказываю, убейте его!!! Я вас…

Больше медлить было нельзя. Курт махнул мечом в сторону генерала, и воины занесли копья для удара, но… вдруг застыли как статуи. Тут же в зал прошмыгнули две черные тени. Поравнявшись с генералом, они на секунду остановились, и тот утвердительно кивнул головой. Зайдя ему за спину, тени направились к трону, а генерал – к выходу. Тут же за его спиной раздался испуганный вопль Тима.

— Нет! Не трогайте меня! Я не хочу… — его крик был подобен крику сумасшедшего, на которого санитары пытаются надеть смирительную рубашку. – Вы знаете, кто я? Я – Император! Вы не можете так со мной! Ирвин! – позвал своего старого друга Император, — Ирвин, скажи им… скажи им кто я… скажи им, что я Цезарь, что со мной нельзя так, — последняя фраза была сказана уже каким-то вялым и полусонным голосом.

Ирвин остановился на пороге. Не оборачиваясь, он поднял голову и громко выкрикнул «Аве, Цезарь!» и тихо, еле слышно добавил «и прощай, друг...», переступил порог и покинул зал.

Стемнело всего пару часов назад, но я не выдерживаю и отправляюсь домой, чтобы переодеться. Скидываю с себя тонкий солнечный комбинезон, и надеваю тяжелый костюм химзащиты. Черный скафандр сильно обтягивает мое тело заставляя меня чувствовать себя паралитиком не способным пошевелиться, но это необходимо, иначе я рискую умереть не самым приятным образом. Я к нему присоединяю респиратор с толстыми стеклами через, которые нельзя будет рассмотреть мое лицо. Поверх все этого я умудряюсь напялить более или менее обычную одежду. Не в меру просторные джинсы и куртку с капюшоном. Я пытаюсь прикинуть сколько на мне килограмм и понимаю, что мне не хватает для этого пальцев на руках. Мое оборудование весит тоже немало. Я накидываю на плечи рюкзак, который, как мне кажется, весит тонну. Думаю, что еще слишком рано, но это не так. Выходя на улицу я убеждаюсь в этом. Людей практически нет, но комендантский час еще не вступил в силу. Это ободряет, но я стараюсь не расслабляться. Передвигаюсь по улице короткими перебежками, пытаясь избегать света фонарей. Все что мне сейчас нужно это найти подходящее место. Я сворачиваю в переулок, и начинаю его обследовать, на предмет стены для рисунка. Мой взгляд падает на чистую стену из серого кирпича и я понимаю, что это то что мне нужно. Расстегиваю рюкзак и достаю оттуда разбрызгиватели. Креплю их к пальцам моих рук. Вдохновение. Разбрызгиватели словно становятся продолжением моих пальцев. Я распыляю краску нанося ее слой за слоем, периодически меняя ее густоту.
Таких художников как я не много. Мы рисуем не образы и не изображения. Мы рисуем жизнь. В городе в котором она является исключительной монополией человека нет ни парков, не аллей. Деревья можно увидеть лишь на картинках, а трава никогда не пробивается сквозь толщу забетонированных поверхностей. Власти все уничтожили якобы ради спасения нас. Они утверждают что контакт с другими биологическими видами может вызвать неконтролируемые мутации, но, по-моему, это просто чушь. Ведь так им проще контролировать всех и вся. Люди едят синтезированную пищу, дышат только синтезированным воздухом, и всем этим заправляет правительство. Оно решает кума дать чистого воздуха, а кого оставить без еды, и альтернативных источников существования нету. Некуда бежать. Человек попавший за пределы города уже не жилец. Там ничего нет. Просто голая пустыня. Атмосфера полна яда, от которого город защищен магнитным куполом. Люди вынуждены делать то что им говорят. Любое животное или растение вне закона. Не я, ни кто бы другой не решился бы хранить их дома. Ведь для них нужно места и пища, свет, воздух. Их трудно скрыть от всевидящего глаза био-контроля, а быть раскрытым значит умереть. Но мое оборудование художника. С ним намного проще. Его легко спрятать. В моем рюкзаке находятся баллоны с биомассой, которая заменяет краску. Ей мы исполняем картины, холстом для которых, служит город. Это одновременно самовыражение и попытка стремления к свободе. Ведь каждый раз когда я исполняю картину в моей душе возникает надежда, что к утру останется хотя бы один живой организм, который в самой глупой фантазии смог бы дать начало новой экосистеме. И на земле все стало бы как когда -то.
(Правительство пугает нас болезнями, и злыми огромными хищниками, которые съели бы нас, ступи мы на землю, на которой существует жизнь кроме нас, но я предпочел бы такую смерь жизни в которой нету свободы выбора.)
Если дать мое оборудование в руки любителю то максимум, что он сможет изобразить это гору бактерий, быстро пожирающих друг друга, или какой-нибудь примитивный мох, но моя картина стоит на лестнице эволюции на несколько ступеней выше. Густой краской я начинаю рисовать основу. Она ровно ложится на стену прилипая к ней, как грязь. Я стараюсь быть объективным, когда меняю био-структуру краски – аккуратно переставляю белковые составляющие. Тем временем основа просыхает и начинает дышать. Теперь когда чернила готовы я наношу основные контуры. Через пару секунд они превращаются в то, что я задумывал. Стебли растения бегут по стене во все стороны опутывая ее, как паутина. Я опять меняю структуру и наношу финальные штрихи. Листья выходят не много кривоватыми – какой- то рваной, ассиметричной формы, но в целом, я доволен. Несколько минут смотрю как растение начинает жить. Ветер колышет листья и те совершают колебания. Я наслаждаюсь зрелищем, как безмолвное существо наполненное хлорофиллом разрывает на куски своими тоненькими стебельками окружающую концепцию стерильности и каменной пустоты. На секунду я чувствую биение жизни. Словно в этом куске химических соединений есть что-то большее чем кажется. Может речь идет о душе?.. Вдруг задумываюсь об этом. Тогда кто я. На мгновение представляю себя в роли бога, но эта мысль кажется мне глупостью, и я быстро выкидываю ее из головы.
Вспышка. Яркие фонари освещают меня со всех сторон. Мне кажется, что я чувствую как мои надпочечные железы сжимаются, выдавливая из себя адреналин. Сердце бьется как стрелка зашкалившего прибора. Я в панике, но это длится недолго. «Ладно, мне нужно просто собраться.»- пытаюсь сосредоточиться. Я слышу шаги десятка патрульных. Они взяли меня с поличным, отмазаться не удастся. Давать взятки нечем и некому, да и вряд ли поможет. Из всех вариантов остается…. Бежать! Я кидаюсь прочь из пересечения лучей прожекторов и чудом избегаю автоматной очереди. Мусорный бак спасает меня еще от одного залпа, но долго прятаться за ним не удастся. Я быстро оглядываюсь, напрягая голову, которая из за переизбытка адреналина совершенно не хочет работать. Прямо надо мной лестница на крышу. Не думая ни о чем, я начинаю карабкаться вверх. Быстро, но видимо недостаточно. Выстрел из штурмовой винтовки чуть не сбивает меня вниз, делая в моей куртке большую дыру. К счастью скафандр выдерживает. Мне удается добраться до первой лестничной клетки, где им уже не так просто достать меня. Я выбираюсь наверх, тратя последние силы на то, чтобы перевалиться через борт крыши. Не могу дышать. Костюм сдавливает мою грудь словно пытаясь задушить, но у меня нет выбора, я должен двигаться дальше во что бы то ни стало. Я втягиваю воздух изо всех сил. Кажется, что это помогло, в кровь вбрызнулся свежий кислород, и я снова могу шевелиться. Поднимаюсь. Перебираю крышу ватными ногами. Погоня еще не окончена, они где-то за моей спиной. Я слышу их голоса и звон металлической лестницы. Нужно что-то делать. Расстояние до соседней крыши кажется небольшим. Переулок совсем узкий. Нужно только решиться. Разбегаюсь от противоположного края и отталкиваюсь, выбрасывая себя повыше, но костюм слишком тяжелый. Я падаю как кусок металлолома, не долетая до противоположной крыши и с грохот врезаюсь в верхнюю лестничную клетку. Почти случайно ухватываюсь за металлическую конструкцию, удерживаюсь на верхотуре. Я переваливаюсь через перила парапета, и опять поднимаюсь на крышу. Эта здание намного больше соседнего, так что я могу спокойно прогуливаться по нему. Зеленый едкий дым поднимается отовсюду. Яркого кислотного цвета такого что хочется прищурить глаза, чтобы их не выжгло Видимо они уже заметили растение и объявили биохимическую тревогу. Стандартная процедура — зачистка района от живых существ. Что ж мой эскиз наделал больше шума, чем должен был. Возможно патрульные, которые гнались за мной уже мертвы, но это не повод расслабляться. Я иду вдоль крыши к противоположному краю, пытаясь найти способ спуститься в другом месте. Бесполезно. Я замечаю тонкий мостик ведущий на еще одно здание, что-то вроде лесов из парапластика, оставленных строителями. Думаю о том, что они весьма хрупкие, и что я вешу наверное тонну. Мои измышления прерывает бешеный гул за моей спиной. Вертолет. Он завис прямо надо мной, распыляя кислотный дым. Из небольшого люка в корпусе вертушки высовывается человек в костюме химической защиты и оружием в руках. Мне не удается рассмотреть что это: винтовка или автомат, да и какая разница из чего я буду застрелен. Не думая, кидаюсь на мостик быстро переступая с одной ноги на другую. Когда леса начинают шевелиться у меня захватывает дух. Только тонкий слой парапластика отделает меня от двадцати метров пустоты. Я замедляю ход, а человек с оружием начинает вести по мне, не очень прицельный, огонь. Он сносит залпом поручни позади меня. Они разлетаются в вихре серого мусора и искр зажигательных патронов. От испуга я снова ускоряюсь, а новый залп приходится куда то мне в ноги. Хрупкая парапластиковая конструкция все- таки нарушает свою структуру. Пол подо мною словно взрывается под напором ударной волны. Это происходит толи из за моих усилий, толи из за выстрелов. Я падаю, как пластиковая игрушка, совершая бешеные кульбиты. Утыкаюсь носом в рюкзак, который только что сорвался с моей спины, и тут же отталкиваю его как что-то заразное. Мой мозг мгновенно посещают мысли о том, как бы удачней упасть, несмотря на то, что я потерял понятие о направлениях. Я лежу на спине в воздухе. Я вверх ногами. В глазах мутнеет, и я уже не могу понять где земля где неба. Откуда я падал и куда упаду. Дикая истерика заставляет прилить кровь к голове, и мне уже кажется, что меня посетило безумие. Брызги. Упал во что-то мягкое и почти жидкое. Разлегся в цистерне с чем-то жиже- образным. Только, спустя несколько секунд, я понимаю, что это мусорный бак наполненный органическим мусором – остатками синтезированной, для людей, еды и медленно разлагающимися упаковками от продуктов. Радуюсь, потому что на мне скафандр и я не чувствую запаха этой гадости и одновременно меня начинает подташнивать, потому что я забываю выключить воображения. Я еще долго лежу, слушая звуки улицы, дожидаясь когда все стихнет чтобы выбраться из этого дерьма.
Я очнулся от шума. Скрежет металлического механизма. Падение для меня оказалось неожиданностью. Меня выбросило из контейнера вместе с потоком грязи. Я упал на что-то твердое и меня накрыла грязевая волна. Ничего не вижу. Грязь залила линзы. Удар был таким сильным, что после него не хотелось вставать. Неужели я отключился. Это происходит не со мной. Они выбросили меня, как мусор. Я не могу поверить. Должно быть я пролежал в контейнере до утра. Теперь мне конец. Пока на мне скафандр я могу дышать отчищенным воздухом, но мне некуда идти и не где взять пищу. Я лежу не открывая глаз, и думаю о смерти. Она неизбежна. Тогда зачем тянуть. Проще снять шлем прямо сейчас. Надеюсь смерть от зараженного воздуха быстрее чем от голода. Я отстегиваю респиратор и в лицо мне ударяет поток воздуха. Вдыхаю его жмурясь от отвращения. Делаю еще один вдох, надеясь, что он будет последним. Я нерешительно открываю глаза, и когда я все-таки их раскрываю, то они становятся еще шири от удивления. Небо надо мной- с ним что то случилось. Оно, не серое, как в городе днем и даже не черное, как ночью. Этот цвет напоминает мне экран телевизора включено на нулевой канал. Что вокруг происходит? Я поднимаюсь. То что я вижу вокруг похоже на деревья. Их много и все они в одном месте. Но ведь так не бывает! Ничего не понимаю. Эта вонь – запах отходов, которыми я насквозь пропитался, но она меня беспокоит меньше всего. Это ведь растения. Живые растения. Не муляжи. Я поднимаюсь с земли и пытаясь осмотреться. Что это — шутка, или какой то странный сон. Прошло еще несколько часов а я все еще не очнулся ото сна. Я все еще не верю, что мир вокруг, который я себе представлял, оказался ложью.
Сарказм:
Не знаю, что буду делать дальше может стану жертвой хищников, а может умру от болезни. По крайне мере у меня теперь есть выбор.
Пафос:
Я не знаю как далеко я от города, но я должен туда вернуться. И если выйдет я расскажу о том, что я видел здесь. Люди должны знать правду. Возможно покорным овечкам будет наплевать, но художники как я должны знать.

I.

Алекс медленно шёл по вымощенной камнем аллее. Справа и слева с бешеной скоростью проносились автомобили со спешащими кто куда людьми.Многие из них явно превышали допустимую для езды по городу скорость. Осень была в самом разгаре. Опадали уже никому не нужные плоды калотты, недавно выведенной путём скрещивания каштана и груши. Фрукт, мягко говоря, странноватый на вкус.Но деревья красиво цвели весной, и мэрия решила не уничтожать насаждения. Был ноябрь 2060 года.

Читать дальше →

Вовлечение. 1.01.
Вовлечение. 1.02.
Вовлечение. 1.03.
Вовлечение. 1.04.
Вовлечение. 1.05.
Вовлечение. 1.06.
Вовлечение. 1.07.
Вовлечение. 1.08.
Вовлечение. 1.09.

(продолжение)

10.

– Хватит! Я еду домой! – вскричал Антон утром, вновь наслушавшись шизофренических речей друга. – Макс, не держи меня за идиота, я думаю, тебе просто скучно. Но ты уж прости, мы уже давно не те друзья, как раньше.
– Нет, не надо, Антон, поверь мне.
– Нет, Макс. Если хочешь оставаться здесь, дурачок, то – пожалуйста. Я и сам доберусь, попутки ловить умею.
С этими словами Антон встал и направился к двери.
– Постой.
– Что еще?
– Я с тобой, – не желая отпускать друга одного, сказал Максим. Было видно, что он колебался.
– Вот и славно, поехали уже отсюда! Проторчали тут всю ночь, и зачем же? Не желаешь ответить? – ухмыляясь, спросил Антон, не ожидая услышать ответ.
Их встретило ясное голубое небо и яркое солнце прямо над головами. Жара заставила Антона снять рубашку и завязать ее вокруг пояса. Пот стекал по лбу, а загар цеплялся почти сразу, как только они вышли из дома.
– И сколько ты хотел за эту дачу? – спросил Антон опечаленного чем-то друга.
– Это уже не важно. – Максим с понуренной головой побрел к машине.
– Что за пессимизм, а? Где мой постоянно веселый друг?
Но в ответ Максим лишь еще больше нахмурился, открывая дверь автомобиля и садясь за руль. Несколько лет назад они были студентами и лучшими друзьями, но жизнь развела их по разным дорогам. После окончания университета Максиму пришлось переехать в соседний город из-за семейных проблем.
– Я просто хотел тебе помочь, – произнес Макс так, что Антон еле расслышал слова.
– Сейчас вернемся в город и как-то повеселимся, как в старые добрые времена! – заверил он его, пытаясь поднять настроение. – А все эти твои ангелы, демоны и прочая нечисть пускай остаются в книгах и фильмах.
Последних своих слов Антон не услышал. Он уставился на Макса, тот в ответ попытался ему что-то сказать, но снова никто из них ничего не услышал. Все звуки исчезли, их окутала самая настоящая тишина, которая могла быть только до появления мира.
Через немую пелену прорвался нежный и очень приятный женский голос:
– Добрый день, ребята. У Вас, наверное, очень много вопросов, и я постараюсь на них ответить, но немного позже.
Антон увидел в зеркале заднего вида необычайного вида девушку с рыжими локонами, спадающими ей на плечи. Она сидела на заднем сидении, и от нее исходило слабое сияние, восхваляющие ее идеальные черты лица. Большие глаза были широко распахнуты, выражая лишь только добрые намерения.
«Ты кто?» – вскричал Антон, оборачиваясь к ней, но снова не услышал себя.
– Достань, пожалуйста, письмо, – сказала она, обращаясь к Максиму, будто боясь посмотреть на Антона.
Максим сделал то, что она просила, и затаил дыхание, замерев с листом бумаги в руках. Через секунду тот вспыхнул, испугав парня, мгновенно превратив бумагу в пепел.
«Ты кто?!?» – снова попытался прокричать ей Антон.
Теперь она словно услышала его вопрос, резко бросив взгляд и встретившись с ним своими изумрудными глазами. Изящная улыбка окрасила ее лицо.
– Я Анна.
Парни переглянулись, ничего не понимая. Внезапная немота всего мира прекратилась, и пение птиц донеслось до их ушей. Прекрасная девушка в их машине не двигалась, смущая их обоих.
– Что ты делаешь здесь? И что только что было с нашими ушами? – начал осыпать вопросами ее Антон.
– Ответы потом, – мягко произнесла она. – А сейчас… – Анна протянула руки к ним, коснувшись их плеч, – …нужно перенести Вас отсюда в безопасное место.
С этими словами мир перед ними с громким хлопком исчез. Спустя несколько секунд с таким же звучным хлопком троица появилась из воздуха в нескольких километрах от того места, где они только что были. Антон огляделся и понял, что лесистая местность, куда их перенесла девушка, ему совсем не знакома.
– Что ты сделала? – вскричал он. – Где мы? Кто ты такая?
– Там, немного дальше, – начала она, показывая рукой, – пройдетесь по тропе и найдете небольшой лесничий дом. Идите сейчас же, я вернусь через семь минут.
Вновь прозвучал хлопок, но уже не такой звонкий, и она растворилась в воздухе.
Парни стояли посреди леса, озадаченные происходящим. Переглянувшись, они просто пошли в направлении, куда им указала девушка. Спустя минуту увидели дом, дверь была не закрыта. Внутри не было огромной паутины, грязных лохмотьев, черепов на стенах и прочих грязных атрибутов фантазий испуганного человека. Чистый и убранный дом, несколько столов и камин.
– Макс, – обратился к другу Антон, как только они вошли внутрь.
Максим испугался произнесенного вслух своего имени.
– Я сам ничего не понимаю, – ответил он, не дожидаясь вопроса.
– Она из тех, кто приходил за тобой?
– Не похоже. И не похоже на то, что она демон, – в голосе Максима заиграло сомнение.
– Конечно, – внезапно услышали они за спинами уже знакомый нежный голос. Прошло ровно семь минут.
Анна стояла в дверях, неотрывно глядя на них. Рыжие волосы, красивое лицо, большие глаза, изящная улыбка и скромно сложенные в замок руки перед собой не могли даже на секунду позволить засомневаться в том, что она не причинит им зла.
– Ну и кто же ты такая? – очарованный красотой Анны, задал ей вопрос Антон.
– Ты уже должен был догадаться, как и твой друг, Максим, – она перевела на него взгляд, странно улыбнувшись, потом обратно на Антона. – Неужели тебе еще не снились сны об этом?
– Мне последнее время снятся очень странные сны…
– И ты боишься про них говорить, – закончила за него девушка.
Антон промолчал.
– А началось все совсем недавно, правда?
– Правда… – Лицо Антона выражало недоумение.
– И дело не только в твоих снах.
Антон снова решил не отвечать. Глянув на друга, стоявшего в метре от него, парень не заметил у того на лице страха. Максим смотрел на девушку с благоговением, будто уже знал кто она.
– Тогда скажи мне, – спокойно, словно разговаривая с ребенком, произнесла Анна, – как ты думаешь, кто я?
Она вошла в дом и подошла к ним поближе. На ее лице было лишь спокойствие и доброжелательность.
– Ты – ангел, – не поверив своим словам, сказал Антон, неотрывно глядя Анне в глаза.
В ответ от нее он получил самую приятную и добрую улыбку за всю свою жизнь.

(это последний, десятый эпизод первой главы. сделаю перерыв, продолжение ждите в конце августа :)

Вовлечение. 1.01.
Вовлечение. 1.02.
Вовлечение. 1.03.
Вовлечение. 1.04.
Вовлечение. 1.05.
Вовлечение. 1.06.
Вовлечение. 1.07.
Вовлечение. 1.08.

(продолжение)

9.

Незаметно подкрался вечер, и Натаниель не знал, куда ему податься. Домой возвращаться было нельзя, а идти не к кому, потому он просто бродил по улицам своего собственного города. Возвращаться к матери вовсе не хотелось, особенно ночью. В голове все проносились слова ангела, явившегося ему:
«Родная кровь и убийство грешных – твой путь».
Что бы это значило? На него напал собственный отец, так может родная кровь значит, что он, Натан, должен убить его? Эти мысли показались ему полнейшим бредом, но вспомнив о револьвере за поясом, прикрытым рубашкой, Натаниель нахмурился. Все происходящее было очень странным, особенно явление ангела, в которых он никогда ранее не верил. И ангел ли это? Ответы ему были недоступны.
Взобравшись на крышу заброшенной многоэтажки, Натан осмотрел город. Солнце почти зашло, хоть и сам солнечный свет лишь изредка пробивался сквозь тучи. В воздухе пахло дождем, а ласточки летали очень низко над землей. Здания вдалеке как будто покосились, тучи нависали над ними, стремясь раздавить.
– Мда, мило, – пробормотал Натан и отвел взгляд чуть дальше.
А там, за городом, простирались необъятные поля и холмы, укрытые редкими деревьями, кое-где образующими самый настоящий лес. Туда он никогда не выбирался, ибо с самого раннего детства родители наложили на это запрет.
– Ну что ж, папа. Ты сам сделал свой выбор.
Как бы это ни казалось странным, но Натан будто ожидал этого от своего отца. Спустя три года после большой утраты он сорвался, и не на ком-либо, а на своем сыне. Чувствуя какой-то долг перед матерью, Натаниель достал револьвер из-за пояса и начал примеряться к прицелу.
«Считаешь, что это хорошо? – заговорил к нему внутренний голос. – Убить своего собственного отца?»
– Иначе он сам убьет меня, – произнес вслух Натан.
Провести ночь Натаниель решил в своей любимой городской библиотеке, в которую всегда пробирался без видимого труда. Небо все-таки сдержало обещание, и всю ночь шел проливной дождь, громко барабанящий по крыше двухэтажного здания.
– Доброе утро, мама!
Приятный голос, не правда ли?
Только заснув, Натан улыбнулся из-за милого видения во сне. Где-то рядом прозвучал мощный гром, а окна осветила длительная молния, заставляющая нервничать все живое, находящее в округе. Но ничего не могло помешать его сну.
Погода будто сошла с ума – иногда пускался град, разбивающий стекла машин, налетали сильнейшие порывы ветра, а потом снова пускался мощнейший дождь. Улицы затапливало, град повыбивал в некоторых местах куски асфальта, а ветер срывал все, до чего мог дотянуться.
Умостившись на каких-то лохмотьях в дальнем углу помещения, Натаниель моментально уснул. И сейчас он возвращался в прошлое, туда, где он был иллюзорно счастлив рядом со своей матерью.
–Мам, куда мы сегодня пойдем? – прозвучал в его голове детский веселый голосок.
Размытые образы мелькали перед его закрытыми глазами, как старый черно-белый фильм на поврежденной пленке. Каждый кадр останавливался на долю секунды, чтобы передать всю феерию чувств и эмоций момента. Накрывшись покрывалом, предварительно сняв его с кипы книг, сваленных рядом, Натаниель отправился в детство.

–Мам, куда мы сегодня пойдем?
Маленький мальчик в неприметной серой одежде залетел в спальню своей матери и начал ее будить, вцепившись в одеяло. Постепенно стены и все предметы вокруг начали вырисовываться в своих реальных цветах, будто превращаясь в реальность, а не в черно-белый сон. Маленький Натан со слегка волнистыми, черными волосами и невинной улыбкой на лице бегал вокруг кровати, где спала его мать.
– Натан, успокойся, сейчас же! – прикрикнула на него женщина, проснувшись и поднимаясь на локтях, дабы рассмотреть своего сына. Протерев глаза, она посмотрела на восьмилетнего Натаниеля без малейших эмоций.
– Куда мы пойдем? – снова спросил маленький мальчик, с надеждой смотря на нее.
– Сегодня мы никуда не пойдем, – ответила ему мать.
– Почему? – в его голосе сразу зазвучали нотки печали.
– Потому что ты убийца, – произнесла женщина. Странная улыбка слабо проявилась на ее лице.
У Натаниеля от страха и непонимания быстро застучало сердце. Он сделал несколько шагов назад, отдаляясь от кровати. Его мать не двигалась, в отличие от всего остального. Созданная мозгом картинка начала мелькать и дрожать. Внезапно он наткнулся на что-то сзади – это был его отец. Натаниель повернулся и посмотрел вверх, ему в лицо – один глаз заплыл, пол черепа не было на месте, а с другой стороны головы зияла большая окровавленная дыра. Он протягивал руки к сыну, намереваясь его схватить.
– Не-е-е-т! – закричал испуганный, маленький мальчик.
Вдруг стало очень холодно и мокро. Стены комнаты начали облущиваться на глазах, книги на полках мгновенно превратились в кучки пепла, а ковер на полу растворился на желтоватый песок. Пыль кружила в комнате, кружила вокруг Натаниеля, не касаясь его и не оседая на его одежде. Через щели закрытого окна просачивалась вода, стекая с подоконника на пол. Она дошла до ног мальчика, который отступал все дальше и дальше, забыв об угрозе от своего изувеченного отца. Вода оказалась ледяной, настолько холодной, что сразу сводила мышцы. Она вливалась через щели в окнах, заполняла все пространство, поглотила кровать и уже поднималась к горлу Натана. Вода дошла до его шеи, и он забарахтался, испугавшись за свою жизнь.
Ледяная жидкость поглотила его с головой. Он умирал. Тонул в черной ледяной воде, лившейся будто из самого Ада. Кромешная тьма и морозный проводник между жизнью и смертью полностью поглотили Натаниеля. Но внезапно что-то схватило его за руку и потянуло неведомо куда…

Натаниель проснулся как раз в тот момент, когда дождевая вода уже дошла до его щиколоток. Мощнейший порыв ветра запустил какой-то тяжелый предмет в окно рядом с местом, где устроился парень. Осколки посыпались на него, а стена дождя проникла в здание, заливая паркет и собираясь в большую лужу.
Парень мгновенно сорвался на ноги и пошел искать себе более укромное место для ночлега. Следующий день предстоял не из легких из-за его решения, принятого там, на крыше. И сон требовался сейчас, как ничто другое.

(это девятый эпизод первой главы. продолжение следует :)

Вовлечение. 1.01.
Вовлечение. 1.02.
Вовлечение. 1.03.
Вовлечение. 1.04.
Вовлечение. 1.05.
Вовлечение. 1.06.
Вовлечение. 1.07.

(продолжение)

8.

«Эй! Что с тобой, очнись!!!» – раздался приглушенный крик где-то вдалеке.
«Как же болит затылок», – пронеслось в голове Антона. Он открыл глаза, но все равно ничего не увидел, кроме большого темного пятна перед собой.
– Эээээй, ты в порядке!?!?
Образы и силуэты начали проясняться, обретая очертания.
– Аааа… что случилось? – промямлил Антон, держась за голову.
– Ты потерял сознание и упал! Голова хоть цела? – Макс осмотрел друга и помог ему подняться.
– Вроде да, но болит ужасно.
– С тобой одни проблемы! Бегом залезай!
Антон встряхнул головой и последовал словам Антона. Рассказывать ему о новом видении не захотел, дабы не тревожить и так встревоженного водителя.
– Нам нужно поскорей отсюда убираться.
– Да, – сразу согласился Антон. – Там уже целая пробка из-за нас.
– Ты хоть в порядке? – спросил Максим, поглядывая на раненого.
Антон ударился при падении об асфальт правым виском, и там красовалась большая шишка. В глазах еще все плыло, ноющая боль не давала сосредоточиться на мыслях, а этот давящий на мозги шум в ушах не прекращался. Голова раскалывалась, как никогда ранее. Откинувшись на сидении, Антон снова окунулся в страну снов, но в этот раз самую обычную.
Когда они приехали на место, солнце почти село. Местом назначения оказалась старая дача Максима, на которой они когда-то очень давно проводили время, рыбача на озере рядом.
Покинув машину, друзья вошли в небольшой домик с помощью ключей, принадлежавших Максу, и зажгли лампу, потому что электричество отсутствовало. Виной тому были обрезанные линии электропередач, что в здешних краях было частой проблемой.
Антон до сих пор не мог прийти в себя. Короткий сон восстановил его силы, но он как будто находился в полудреме, почти не соображая, где он сейчас и что вообще происходит.
– Где мы? – наконец задал он вопрос другу.
– На даче. На моей даче, – ответил сразу Макс. – Ты ее должен помнить.
Пелена с глаз словно спала, и Антон окинул взглядом помещение.
– Да, конечно. А теперь не объяснишь мне, что мы здесь делаем? И вообще, что происходит?
Не думая спешить с ответом, Максим опустил голову и задумался. Он не знал с чего начать, потому просто достал из внутреннего кармана тот самый лист бумаги и протянул ему.
– Это письмо от Кристы, которое я получил неделю назад.
Антон хотел было взять его, но услышав ее имя, сразу отдернул руку и выпалил:
– Не хочу видеть ее почерк! Не хочу вспоминать ее!
– А придется, друг мой. Из-за нее ты здесь, со мной, – спокойным тоном сказал Максим.
– Что? Как это понимать?
– Присядь лучше.
Максим сложил письмо и отправил обратно в карман. Видимо, оно для него очень ценное, подумал Антон.
– Что ты знаешь об ангелах?
Такой неожиданный вопрос вызвал удивление.
– Об ангелах? Тех самых, крылатых что ли?
– Ну а какие еще бывают? – Пламя внутри лампы колыхнулось, и тени по зловещему затрепыхались.
– Что за идиотские вопросы? – начал возмущаться Антон. – Макс, ты надо мной издеваешься?
– Вовсе нет. Я просто пытаюсь тебе все объяснить.
– Вот именно что пытаешься, а не объясняешь!
Прошла минута молчания, когда вновь прозвучал вопрос:
– Что ты знаешь об ангелах?
– Пушистые и добрые создания.
– А как насчет наших давних шуток и разговоров на дьявольскую тему? Ты это все когда-нибудь воспринимал всерьез?
Вопрос заставил Антона взвести брови и с широко открытыми глазами уставиться на друга.
– Ты спрашиваешь, верю ли я в Дьявола?
– Можно и так сказать, – поджав губы, ответил Максим.
– Верил когда-то, сейчас даже не знаю.
– Неделю назад мне пришло то самое письмо от Кристы, которое я тебе показывал, – начал Макс. – Там она писала странные вещи, очень странные, большинство из которых я так и не понял. Она упоминала ангелов и демонов, какую-то войну и еще много чего. Это было похоже на письмо параноика из психиатрической больницы, свято верящего в свои слова.
– А что за слова ты произносил на дороге? Устроил мне шоу, дабы я сейчас во все это поверил?
– Это латынь, – сказал Макс.
– Не дурак, знаю.
– «Нет ничего приятнее, чем свет истины». Это не просто латинская пословица, а нечто большее. И не устраивал я никакого шоу! – возмущенно сказал Максим и продолжил, – в письме Криста упоминала о тебе. Просила, чтобы я нашел тебя и помог.
– Мне не нужна никакая помощь, – скривившись, произнес Антон. – Тем более от нее.
– Она говорила, что с тобой должно что-то произойти. Нечто необычное.
Сердце Антона застучало быстрее. Что она могла иметь ввиду? Эти галлюцинации, которые начались утром? Сверхреальный сон о мрачном городе, снившийся ему прошлой ночью? Или что-то другое?
– Что еще она написала? – спросил он у Максима, впервые ощутив интерес к беседе.
– Что если я этого не сделаю, то за мной придут.
– Угрозы? – удивился Антон. – Не похоже на нее. Видимо жизнь ее сильно изменила.
– Я сначала не поверил и не принял это треклятое письмо всерьез. Но на следующий день случилось то, о чем я даже боюсь вспоминать, – его взгляд выдавал страх. – Ночью меня мучали ужасные кошмары, а днем все валилось из рук. По дороге с работы домой я увидел страшную аварию, а когда пришел домой, ощутил растущую тревогу внутри. Я чувствовал, что что-то должно произойти, но не имел представления что именно. А вечером пришли они.
Он замолчал. Антон сидел напротив него, лампа стояла перед ними на столе. Пламя в ней горело ровно и не дрожало.
– Кто?
Вопрос будто вывел Максима из транса. Он был очень встревожен и слегка напуган, но подняв глаза, встретил взгляд своего друга, и, успокоившись, сказал лишь одно слово.
– Демоны.
– А те слова на латыни – заклинание? – рассмеялся Антон.
– Эти слова нам помогли, они были в письме, а странная приписка под ними гласила «читай и прячься».
– То есть ты хочешь сказать, что ты приехал ко мне, посадил в машину, вывез за город к себе на дачу, по пути читая заклинания, и все это из-за какого-то письма? Ты хоть уверен, что его именно Криста прислала? – прозвучал обезоруживающий вопрос. – Может над тобой решили подшутить.
– Я их видел, Антон. Я видел демонов. Настоящих демонов.
– Тогда опиши их. Ты сам понимаешь, что я вот так просто поверить тебе не могу, – сложив руки перед собой, произнес его друг, который раньше верил ему всегда.
– Их выдали глаза. Кто-то позвонил в дверь, я открыл. Передо мной стояли двое мужчин и девушка, ничем не примечательные. Они представились сотрудниками страховой фирмы, в которой, по их словам, я должен был оформить страховку. Я впустил их, но как только они вошли, моя тревога закричала внутри. Что-то было не так, и руки меня не слушались. Девушка заговорила ко мне, но я уже не помню ее слов, но вместо этого в мою память запечатались ее глаза. Она моргнула, и я отпрянул – вместо глаз были черные сферы, уставившиеся на меня. Письмо лежало рядом на столе, потому я успел схватить его и прочитать те самые слова.
– И что случилось после? – спросил Антон, внимательно слушая рассказ друга.
– С ними происходило что-то непонятное. Троица забилась в конвульсиях и все потеряли сознание. Пользуясь моментом, я собрал вещи и отправился к тебе.
Все это заставило задуматься Антона. Быть может, его друг говорит правду? Очень странно это все прозвучало, и он даже начал сомневаться в адекватности Максима, но после того, как вспомнил свои галлюцинации, откинул эти мысли. Его друг говорил правду, и это его очень пугало. Как его, так и самого Максима, потому что тот просто не находил себе места.
– И что теперь мы будем делать? – спросил у него Антон.
– Не знаю. Переночуем здесь, а утром уже решим.
– А твои демоны не явятся сюда?
– Будем надеяться, что нет. Эта дача пустует уже несколько лет после моего переезда. Продать все никак не удается, и о ней вряд ли кто из моих знакомых знает.
– Тогда, – Антон встал и потянулся, – иди, поспи, если хочешь, а я вряд ли усну. Надеюсь, у тебя тут найдется пару книг? Зря я не взял с собой ноутбук – пописал бы, а то после твоих рассказов фантазия разыгралась.
Это прозвучало так, будто разговора о демонах и ангелах никогда и не было.
– Я чувствую, что вскоре разыграется не только твоя фантазия, а и реальность.
– Да ну тебя. – Лицо у Антона не выдавало никакой тревоги или страха. – Подшутил надо мной и хватит.
– Это не шутки! Я думал, ты мне поверил!
– И я верю тебе, Макс. Иди спать, – с улыбкой произнес Антон. – Тем более у тебя тут все удобства! Я устроюсь здесь, на диванчике.
– Разбужу тебя очень рано, потому выспись, – сказал напоследок Максим и ушел.
Через десять минут Антон уже погрузился в свой новый, сверхреальный сон.

(это восьмой эпизод первой главы. продолжение следует :)

Вовлечение. 1.01.
Вовлечение. 1.02.
Вовлечение. 1.03.
Вовлечение. 1.04.
Вовлечение. 1.05.
Вовлечение. 1.06.

(продолжение)

7.

Придя домой, Антон обессиленный бросился на диван и вырубился на несколько часов. Снов он не видел. Проснувшись, посмотрел на часы и решил немного привести себя в порядок. Максим обещал позвонить вечером и вытянуть его развеяться.
Ровно в шесть вечера раздался звонок, но не телефонный, а дверной. Антона это немного удивило, так как этого звонка он уже очень давно не слышал.
– Проходи, Макс, подождешь немного, мне одеться надо.
– Планы изменились. Мы едем по делам, и ты должен ехать со мной.
– Куда?
– Ну… – Максим явно медлил с ответом. – За город.
– Зачем? – удивился Антон.
– Увидишь.
– Нельзя так – явиться ранним утром, не дав нормально поспать, а после вечером заставлять ехать неизвестно куда и неизвестно зачем! – Антон был слегка возмущен. – Тем более, ты же знаешь, как сейчас ходят автобусы – мы потом не попадем домой.
– Я на машине. Давай быстрее одевайся, жду внизу.
С этими словами Максим, сохраняя спокойное и безмятежное лицо, вышел, закрыв за собой входную дверь. Антон был озадачен таким игнорированием. А что если дело важное, а он так глупо возмущается? «Ладно, посмотрим, что же там такое за городом срочное», – подумал он и накинул свою любимую темно-красную рубашку. Вечером слегка похолодало.
Когда Антон вышел из подъезда, Макс уже сидел в машине.
– Запрыгивай, у нас мало времени.
– Как далеко едем? – сразу задал вопрос Антон, садясь на переднее сидение старенького Шевроле.
– Точно не могу сказать.
– Как это?
– Нам просто нужно за город. Поскорее. Так что засунь свои вопросы себе в задницу.
С улыбкой на лице Максим повернул ключ и завел машину. Антон сполз по сидению вниз и принял угрюмый вид. Через десять минут он заговорил первым:
– Откуда это у тебя машина?
– Я и приехал на ней. Отец помог купить.
Макс неотрывно смотрел на дорогу.
– Ну? – сказал Антон, повысив голос. – Что за дела, зачем ты меня выгнал из дому и везешь хрен знает куда?
– Так нужно. На месте я тебе все объясню, – спокойным тоном ответил Максим, не поворачивая головы.
– Почему не сейчас?
Но Макс замолчал.
– Что вообще творится?!!!
Возмущению Антона не было предела. Поняв, что сейчас ничего не добьется, он достал свой любимый плеер, воткнул в уши наушники и отгородился от внешнего мира. Не успело пройти и десяти минут, как Макс остановил машину на обочине за городом. По левую и правую сторону раскинулись зеленеющие поля. Ветер шелестел листьями деревьев, высаженных в линию вдоль дороги, на которой в данный момент они были одни.
Макс заглушил двигатель и повернулся к Антону. Тот в свою очередь выключил плеер и спрятал в карман.
– Неужели решил объясниться? – спросил он.
– Времени в обрез. Но попытаюсь.
– Ну, давай. Я весь во внимании, – сказал Антон, и скрестил руки перед собой, приняв серьезную позу.
– Место ужасно не подходящее, но что уж поделаешь, – пробормотал себе под нос Макс. – Но да ладно. Я в городе не из-за Кристы, а из-за вас обоих. И еще сам не понимаю, что происходит.
– Как это? – удивился Антон.
– Мне пришло от нее письмо, и очень необычное, в нем говорилось о многих странных вещах, но помимо них также и о тебе. Ты точно с ней за все это время не общался?
– Я даже забыл, как она выглядит.
– Не ври. Ты не мог забыть, как выглядит твоя первая любовь.
Антон нахмурился, но сразу натянул на лицо некое подобие улыбки, дабы прогнать грустные мысли.
– Но все равно это ничего не объясняет, – сказал он. – Зачем мы едем хрен знает куда?
– Мы едем не за город, а от города.
– Это зачем же? – снова повторил вопрос Антон.
Внезапно Максим изменился в лице, как будто что-то услышал. Он весь напрягся, осмотрелся по сторонам, посмотрел в зеркало заднего вида и очень быстро завел машину.
– Они здесь, – пробормотал он. – Я их чувствую.
Дрожащими руками переключил передачу и рванул с места.
– Что происходит? – закричал Антон. Но Макс не реагировал.
Автомобиль набирал скорость, перескочив отметку в сто километров в час, встречные машины пролетали мимо. Максим переводил взгляд то на дорогу, то на зеркало заднего вида, крепко сжимая руль. Антон посмотрел назад, но ничего не увидел, даже машин, следующих за ними.
– И в чем прикол? – заулыбавшись, произнес он.
Но его друг был далек от веселья. На серьезном лице, покрытом веснушками, промелькнул страх, от чего Антону стало не по себе.
– Теперь и объяснять тебе ничего не придется. Сам увидишь.
С этими словами он достал из нагрудного кармана рубашки сложенный лист бумаги.
– Держись крепче! – закричал Макс и вдавил педаль тормоза в пол, одновременно вращая руль влево. Автомобиль занесло, и он, запищав шинами, остановился поперек дороги, перекрыв движение.
Антон наблюдал за своим другом с интересом, пытаясь понять, что у того на уме. Тот в свою очередь молниеносно развернул лист бумаги, открыл дверь и вышел из машины. Руки у него дрожали, коленки подгибались, но он не отрывал глаз от листа. Через долю секунды он начал произносить слова на другом языке, выкрикивая каждое громче, чем предыдущее.
– Nihil est dulcius veritatis luce!!!
«Это же латынь! – подумал Антон. – Что же он делает?»
Максим медленно опустил руку с листом и внимательно осмотрелся вокруг. Где-то за спиной сигналили машины, кто-то кричал в их адрес нецензурные замечания. Но там, откуда они ехали, не было ни одного автомобиля. Ничего, кроме города, выросшего вдалеке.
– Макс, в чем дело? – спросил Антон, выбравшись из автомобиля и подбежав к другу.
– Тсс… Тише. Замри, – услышал он шепот в ответ.
Прошло еще десять томительных секунд.
– Возвращаемся в машину.
Услышав слова друга, Антон с облегчением развернулся к их автомобилю, но не увидел его. Вместо этого на дороге образовалась большая и очень глубокая выбоина. Он развернулся и открыл рот от удивления – его друг исчез, как и все остальные машины с дороги. Осталась лишь сама дорога, деревья, растущие вдоль нее, и поля, растянувшиеся до самого горизонта.
Парень вновь оказался маленьким гостем в большом и опустошенном мире.

(это седьмой эпизод первой главы. продолжение следует :)

Вовлечение. 1.01.
Вовлечение. 1.02.
Вовлечение. 1.03.
Вовлечение. 1.04.
Вовлечение. 1.05.

(продолжение)

6.

Сияние исчезло. Сводящий с ума звук тоже. Отражение в зеркале приобрело естественный вид – в нем Натаниель видел себя, застывшего на кровати. Рядом с ним лежал револьвер.
«Ангел? – лихорадочно думал он, пытаясь собраться с мыслями и не паниковать. – Может, я сплю? Или мне подсыпали какой-то наркотик? Хотя я не ел второй день…»
Взял револьвер, посмотрел на него, вновь крутанул барабан и засунул за пояс, прикрыв рубашкой. Достал записку и снова уставился на нее. Бежать и кому-то рассказывать о пришествии ангела к нему? Он бы побежал, будь кому это рассказать. А таких людей среди его знакомых не было.
Из-за небольшого клочка бумажки Натаниель после смерти матери жил в страхе и сомнении. Записка была передана ему мамой. Бумажка находилась в той самой коробке, спрятанной под досками в полу, где он нашел револьвер.
До смерти матери жизнь у семьи шла совсем по-другому. Все изменилось, когда она заболела. Неожиданно и странным образом ее здоровье ухудшилось. Врачи ничего не могли сказать, и через короткое время она умерла. Единственный, кто это все пережил очень легко и просто, был отец. Через несколько дней он уже начал водить домой новых дам, будто бы ничего и не случилось. Натана это очень бесило и раздражало, из-за чего возникла ссора, окончательно заставившая парня стать отшельником.
Последний раз Натан видел мать в силах стоять на ногах, когда вернулся из школы домой и встретил ее в коридоре. Она выходила из его комнаты, понуренная и расстроенная. В тот же день она слегла, и через три дня умерла. Именно тогда она, как позже понял Натаниель, припрятала для своего сына тайник, рассказав ему о нем прямо перед своей смертью.
Пережив в одиночку столь тяжелый для подростка удар, Натан три года жил отшельником и всегда носил с собой огромный груз на душе.
Неожиданно тишину в комнате разрезал сильный удар в дверь. После него последовал еще один, более напористый, и еще один. Удар повторился. Парень испугался, спрыгнул с кровати и вытащил револьвер. Кто бы это мог быть? Натаниель просто не мог себе представить, чтобы вот так, посреди дня, кто-то ломился к нему в комнату. Дверь была крепкой, и могла выдержать еще много ударов, но против тяжелого оружия не могла противостоять. Послышался треск, и Натан увидел лезвие топора, прорубившего большую дыру в дереве. Человек замахнулся и начал расширять отверстие, намереваясь просто уничтожить двери, разломав их на щепки.
– Я буду стрелять! – закричал Натан, но человек, орудующий топором, не обратил на предупреждение никакого внимания.
Парень осмотрелся вокруг себя. Нужно было найти что-то для самозащиты, ведь не будет же он стрелять в человека. Не найдя ничего, он сделал шаг назад, к окну. Оно было открытым, и Натаниель мог прямо сейчас вылезти через него наружу. Но он стоял. И ждал.
В двери уже зияла огромная дыра, и сквозь нее Натан увидел очень знакомого человека. Тот просунул руку в отверстие и открыл защелку. Вошел в комнату, перекинул топор в другую руку и остановился напротив парня. Напряжение нарастало неимоверно быстро, и сердце билось настолько сильно, что пульс отбивался в висках. Натан дрожащей рукой взвел револьвер и нацелил его на стоящего напротив человека. Нажимать курок он не собирался, но надеялся, что это послужит предупреждением и успокоит его. Парень прирос ногами к полу и не мог сдвинуться с места, боясь сделать что-то не так. И одновременно с этим его мысли превратились в настоящее варево.
Несмотря на замешательство парня, человек кинулся на него с каким-то нечеловеческим, душераздирающим криком. Как будто цирковой акробат, Натаниель быстро развернулся и ринулся к открытому окну. Он, не раздумывая, прыгнул вниз, сделал кувырок на траве, едва удержав револьвер при столкновении с землей, и побежал.
В спину Натаниелю смотрел его собственный отец с топором наперевес. А куда бежать, парень вовсе не знал. Оказавшись спустя несколько минут уже далеко от дома, Натан остановился и согнулся пополам, дав себе передышку. По пути он не встретил ни единого живого человека, потому оружие в руках никого не могло побеспокоить на улице.
Приближался полдень. Но солнца, как и всегда, не было видно из-за плотной пелены туч. Мрачная картина, будто из старого, черно-белого фильма, предстала перед Натаном. Он огляделся вокруг, засунул револьвер за пояс, прикрыв рубашкой, и побрел дорогой туда, где его вряд ли кто-либо мог потревожить.
– Ты была права, – прошептал себе под нос Натаниель.
Засунул руку в карман джинсов и вынул оттуда ту самую записку, написанную его матерью. Когда он положил ее в карман – Натаниель не помнил, да и это совсем не было важно сейчас. Снова уставился на нее, точнее на надпись, и шел, не отрывая глаз.
Прийти в себя ему помог чужой голос, раздавшийся где-то со стороны:
– Дорогушенька, помоги пожалуйста, совсем изголодалась. Подай монетку бедной старушке.
У тротуара, рядом с большим и красивым дубом, сидела страшная и очень дряхлая старуха, при виде которой ему стало немного не по себе. Он сразу же учуял тот смрадный запах полуживого тела, расходившийся от нее во все стороны. Та уставилась на Натаниеля своими опустошенными глазами, будто на бога, но в них уже сложно было найти частичку жизненной силы. Старые лохмотья, усеянные многолетними пятнами, висели на ней, как измученные паруса прошедшего через тысячи битв старого корабля. Натан не смог долго держать на ней взгляд, отвернулся, и быстро зашагал прочь, подальше, дабы не слышать и не видеть это ничтожное существо.
– И вот так ты собираешься нам помогать?
Натан остановился и посмотрел по сторонам. Никого, кроме старухи, рядом не было, и сказать это могла лишь она.
– Что? – спросил он у нее.
Она никак не отреагировала на вопрос, и лишь смотрела на него своим глубоким, пронизывающим взглядом.
– Иди ты к черту… – прошептал он и зашагал прочь. – Этот город сходит с ума. И я вместе с ним.

(это шестой эпизод первой главы. продолжение следует :)

Вовлечение. 1.01.
Вовлечение. 1.02.
Вовлечение. 1.03.
Вовлечение. 1.04.

(продолжение)

5.

Направляясь обратно домой, Натаниель нащупал в кармане бумажку и достал ее. Прочитав надпись, задержал на ней взгляд, и вернул обратно, но эти слова кричали в голове, вводя в заблуждение, опуская мысли в страх и добавляя много других неприятных ощущений.
Чувство, пережитое только что на кладбище, преследовало его всю дорогу. Он оглядывался по сторонам, иногда и вовсе останавливаясь и поворачиваясь назад. Создавалось такое впечатление, будто тени ползли за ним, как растекающееся пятно нефти на поверхности океана, а деревья нагибались в его сторону, как только он от них отворачивался.
Город оживал на глазах, люди вылезали на улицы, спеша по своим делам, не обращая на него внимания. А Натан шел и вглядывался в глаза каждому встречному, пытаясь нащупать у кого-нибудь хотя бы небольшую частичку себя. Но каждый последующий взгляд расстраивал его все больше и больше. Перебегающая ему дорогу черная кошка очень пожалела о том, что сделала, потому что пинок ногой был, наверное, очень неприятным.
– Боже мой, как же вы все меня достали… – пробормотал себе под нос Натаниель.
Проезжающая мимо машина подло обрызгала его с головы до ног протухлой водой из застоявшейся на дороге лужи, но он на это старался не обращать внимания. Тело бурлило от эмоций, от презрения и возмущения, гнева и злости, направленных на окружающих вокруг. Ощущать себя одиноким посреди большого города ставало для него привычкой, избавляться от которой даже не было желания.
«Даже этот кот! Даже он черного цвета! Почему!?»
Проходящие мимо него люди-манекены в серых одеждах даже не обратили внимания на небольшой акт жестокости, направленный на животное. Эти мрачные привидения как будто плыли, не зная куда, не говоря ни слова.
Подойдя к своему дому, он обошел его, и с обратной стороны, как обычно это и делал, вылез к своему окну и пробрался в свою комнату. Уже в который раз, потому никакого шума не издал.
Упав на кровать, юноша обхватил лицо руками, замерев в таком положении. Пролежав так пару минут, он как будто очнулся, подошел к столу рядом с кроватью и открыл верхний ящик. Порылся в нем и достал оттуда тяжелый предмет, внушающий благоговение. Рукоятка револьвера была покрыта деревом, а сам на вид он был очень стар. Открыв барабан, Натаниель проверил наличие одного единственного патрона из шести возможных, закрыл его, и раскрутил взмахом руки. Взвел курок и уставился на оружие в своих руках.
«Так вот для чего ты мне его оставила?» – подумал он.
Когда его мать доживала свои последние дни, пораженная неизлечимой болезнью, она попросила его забрать себе ящик, спрятанный под паркетом в его же комнате. Натан нашел то самое место, где он находился, отковырял пару досок и вынул оттуда черную коробку, покрытую пылью. Открыв ее, увидел большой, массивный револьвер старого образца, с выгравированными узорами на стволе и барабане и украшенной деревом рукояткой. Попытавшись узнать у матери, для чего же ему эта вещь, Натан услышал в ответ лишь одно слово, которое и стало для нее последним – «Кровь…»
Первой мыслью была защита. Мать хотела его защитить от чего-то, как подумал он, и поэтому отдала то, что могло бы хоть как-нибудь помочь. Но наличие лишь одного патрона не могло его полностью защитить, потому Натаниель так и не смог узнать, зачем же мать оставила для него столь странное оружие. Защитить Натана от чего-либо револьверу с одним патроном в барабане было сложно. А вот защитить его от самого себя револьвер мог. Еще как мог!
Подлая мысль прокралась в голову и теперь вовсе не хотела уходить оттуда. Натаниель взял револьвер, взвел курок и уселся на кровати, уставившись на свое отражение в зеркале напротив. Можно было бы сейчас все закончить одним единственным выстрелом. Положить конец всем своим мучениям и освободиться от этого проклятого места. Прямо сейчас, в своей комнате, утром. А что, если все так и должно быть?
Не понимая, что делает, Натаниель с интересом посмотрел на ствол в руках и приставил дуло к виску. Посмотрел в зеркало. Оставалось лишь нажать на курок. Оставалось лишь передать импульс руке, а рука сама все за него сделает.
Внимательно вгляделся в свое отражение, и по телу пробежала мелкая дрожь страха. По щеке в зеркале текла слеза. Натан коснулся другой рукой своего лица, но признаков соленой влаги на коже так и не ощутил. И тут отражение подмигнуло ему…
– Здравствуй, Натаниель.
Отражение в зеркале заговорило, и обращалось оно к Натану, но голос был каким-то чужим.
– Ччч…что это значит?!? – руки задрожали и наставили ствол на зеркало. – Ты кто?
Натаниель не мог найти подходящих слов, не зная даже, какой вопрос лучше всего было бы задать в этот момент. Фигура, полная копия его, двигалась в зеркале независимо от настоящего Натана, замершего с револьвером в руках. Отражение снова заговорило:
– Аккуратнее с этим, хорошо? – сказал Натан Два, кивая на направленный на него ствол. – Выстрелишь – зеркало разлетится на мелкие осколки и поранит тебя.
Прошло несколько долгих секунд, и Натаниель нехотя опустил револьвер.
– Присядь лучше, – сказал человек в отражении, и тоже присел. – Вот так, а теперь умерь свой пыл и постарайся успокоиться. Я не причиню тебе никакого вреда.
– Что все это значит? Я сплю, наверное, – пробормотал Натан себе под нос и отвернулся в надежде, что видение пропадет. Вернув взгляд назад, он еще шире открыл глаза от удивления.
Отражение улыбнулось, и сразу за этим от него последовал ответ:
– Если бы все было так просто… – Натан Два вздохнул и опустил взгляд вниз. Подняв его через несколько секунд, продолжил: – Это не сон, но и это не реальность.
Натаниель уставился на зеркало с полным недоумением.
– А что же это? – спросил он, размахивая вокруг револьвером, будто указывая на все, что его окружает. – Чья-то выдумка?
– Почти. Только дальше я на вопросы отвечать не буду, потому что я пришел не просвещать тебя, а помочь.
– Говори кто ты, иначе я выстрелю, – произнес Натан и на мгновение кинул взгляд на оружие в руке.
– Я и не сомневаюсь в этом.
В этот миг отражение в зеркале начало изменяться, комната постепенно исчезала, уступая каким-то странным очертаниям храма. Изменялось только отражение, а настоящая комната, где находился парень с револьвером, оставалась на месте, в чем удостоверился он сам. Когда трансформация картины в зеркале закончилась, фигура в нем тоже приобрела другой облик, совсем не похожий предыдущий. Изящные черты лица были украшены шикарными, светло-золотыми, длинными волосами, спадающими на плечи. Белая мантия переливалась на свету, украшенная позолотой, перебегающей из одного узора в другой. Фигура улыбнулась, встала с камня и сделала шаг вперед, озарив своим сиянием всю комнату, включая и Натана.
– Не спрашивай кто я, не спрашивай ничего, что приходит на ум. Просто слушай каждое мое слово, слушай каждый звук, соединяющий буквы между собой, каждое чувство, передаваемое речью.
Натаниель молча слушал, отложив револьвер в сторону.
– То, что я уже сказал, не значит, что я собираюсь что-то утаить от тебя. Я – прислуга небес, небесный служитель, один из немногих оставшихся, – сказала фигура в зеркале, сложив перед собой пальцы в замок, будто смущаясь.
– Ангел что ли? – глаза у Натана округлились.
– Внимай всему, сказанному мной и не перебивай.
Юноша сглотнул, снова пытаясь утихомирить свое разбушевавшееся сердце.
– Впереди у тебя целая дорога, которую пройти суждено не каждому. Впереди у тебя целая цепочка трудностей, разорвать которую могут лишь избранные. Впереди у тебя целая череда испытаний, многие из которых не под силу обычному человеку. Впереди и свет, и тьма.
Ангел внезапно начал уменьшать свое сияние, как будто вытягивая из комнаты Натаниеля свет. Несмотря на слабые лучи света, пробивающиеся в окно, в комнате стало совсем темно.
– Теперь я твой ангел-хранитель, кинувший тебя в самую настоящую гущу событий. Действуй по велению сердца. Если бы не оно, ты бы так и оставался среди людей.
С этими словами отражение потемнело, и зеркало стало полностью черным.
– Родная кровь и убийство грешных – твой путь, – произнес ангел в темноте.
Натаниеля окутал полный мрак и какой-то странный звук, выводящий из себя все живое. Он снова схватил в потемках револьвер, надеясь, что тот вселит уверенности. Звук нарастал, смешиваясь со странным свистом и гудением, как будто зеркало собиралось сейчас взорваться. В темноте вспыхнули глаза ангела, которые сразу поймал взглядом Натаниель. Ангел снова заговорил, и его голос с трудом пробивался сквозь шум и гудение:
– Твой путь – быть одним из нас.

(это пятый эпизод первой главы. продолжение следует :)