Ночь ясна. Да снег скрыпучий.
Песня Бога славит.
А из хаты черной тучей
Дым кудрями валит.

Из трубы клубы во мгле.
( Печь дыханьем вьется ).
А меж ними на метле
Ведьма в небо рвётся.

Ночь последняя грядет…
Рождество наступит!
И метлою ведьма бьёт,
Что есть силы, лупит.

Видно, замысел лукав:
Темень нагоняет
И тайком к себе в рукав
Звёзды собирает.

Высоко пятном скользнёт--
В голом поднебесье.
Только месяц светом льёт
На поля да веси.

Вдруг еще одно пятно
В воздухе несётся.
Кто — то с ведьмой заодно
К месяцу крадётся.
—

Борода козла да рожки,
Нос – пятак, копытом ножки,
Острый длинный хвост торчит.
Старый черт по небу мчит.

Месяц ярок и горяч.
Укради — попробуй, спрячь.
Чёрт засунул пальцы в рот.
Не схватить-- уж больно жжёт.

Изловчился, как в огонь,
Сунул он свою ладонь.
С руки на руку кидая,
Месяц чёрт в карман бросает.
—
Побежит в свою берлогу…
Утром, так угодно Богу,
С колоколен грянет звон
На него со всех сторон.

Ночь одна… Такая малость
До зари гулять осталось.
Беззаконие творит--
Чёрт кому-то лихо мстит.

Хуже, чем Кондрат- отец,
На селе живет кузнец,
Рисовальщик — богомаз.
Смалевавший на показ.
Черта, как секут кнутом,
И смеются над плутом.
Тьма, как пропасть, глаз коли.
Ночка-- чёрные угли.

Месяц спрятан… В небе мрак.
Дело сделано итак…
Слышал черт про уговор:
Приглашает дьяк во двор
На кутью да всяку снедь,
Покалякать и попеть.

Сродич – певчий, низкий бас
Свербыгуз и кум Панас,
Да казак богатый Чуб--
Будут те, кто сердцу люб…
—

Чуб ленив. А дьяк не близко.
Не дойти к нему без риска.
Тьма кромешна за окном…
Не оставит он свой дом.

И тогда красотка- дочь
Под присмотром будет в ночь.
Сохнет парень — молодец.
Только Чуб — её отец,

Ох, не любит кузнеца.
Палкой гонит от крыльца.
Черт доволен: " Богомаз,
Получи расплаты час ."
—
* * *
Кум высок, одет в тулуп,
Рядом в небо смотрит Чуб.
А вокруг-- ни зги не видно.
Им немножечко обидно:

Не отыщешь и плетень.
И идти-- такая лень!
Песни парубков в ночи.
Растянуться б на печи,

Сладко люльку покурить…
Кум Панас решил спросить:
" К дьяку нам не близок путь,
Может, после, как — нибудь

Навестим его потом?
Тьма. Давай вернёмся в дом."
Но ему наперекор
Чуб напомнил уговор

Про накрытый дьяком стол,
Хоть и сам бы не пошёл.
Лишь с зарёй вернутся рано…
Дома дочь одна Оксана.
—

На Диканьке всякий знает:
Краше девки не бывает,
Но капризна и жеманна
Да в речах своих туманна.

Парни бегают толпой.
Всё не так-- и всем отбой.
Лишь один упрям! Кузнец.
Хочет девку под венец.

В ночь такую не до сна.
Перед зеркалом она
Поправляет прядь рукою
И любуется собою.

Ленты — сочные цвета.
— Я вам, парни, не чета !--
Горделиво усмехнулась,
К двери резко повернулась.
А кузнец стоит и ждёт:
То ли пустит, то ль побьёт.
—

— Ты зачем пришёл сюда?
С вами, парубки, беда:
Как отца у хаты нет,
Так и лезете на свет.

И еще скажи- ка, друг,
Не готов ли мой сундук.
—

— Ой, серденько, знала б ты:
Расписал его в цветы.
Будет красками гореть.
Глазу мило посмотреть.

--Коль пришёл, чего ж, садись,
На иконы помолись
И не вздумай приставать…
Правда ль ведьма- твоя мать?

--Что мне мать, отец и брат,
Лишь тебе, Оксана, рад…
Коли царь призвал бы сам
И сказал: «Что хочешь дам .»

Бил бы лишь за то поклоны,
Чтоб отдал тебя мне в жёны.
Только ты все смотришь вдаль.
Глубока моя печаль…
Значит, будет гость вот-вот.
Гляну: кто там у ворот?
—

А метель… Не легок час.
Чуб да кум его Панас.
Покружили, сбились с ног.
И наткнулись на шинок.

Вмиг с души оттаял лёд,…
Чуб к себе домой идёт.
Снег на крыше через край
--Эй, ворота открывай!

* * *
И вверху такая стужа.
Отдохнуть пора к тому же
От лукавых тайных дел…
Чёрт на плечи ведьмы сел.

И вдвоём через трубу
С неба катятся в избу.
Ведьма, надо вам сказать,
Кузнеца Вакулы мать

Не дурна и не красива,
Но степенна, не болтлива,
Вдовствует который год…
Мало ль что твердит народ.

Разнесут любую весть.
Многим казакам за честь
Думать даже: будто он
Получил её поклон.

И казак богатый Чуб
Перед нею тоже глуп.
Он Солохе всех милее--
Замуж хочет та скорее,

Чтоб Вакулу обогнать,
Всё к рукам своим прибрать.
Чуб- вдовец! Его женить
И достатке полном жить.

Знает хитрая Солоха
Для нее что будет плохо,
Хоть она Вакуле мать,
Денег будет не видать.

Коли женится кузнец,
Всем мечтам придет конец.
Все Вакула заберёт,
Если в жены дочь возьмет.
Не спуская с сына глаз,
С Чубом ссорит всякий раз.
—
Чуб промёрз, стучит, орёт:
— " Отворяй быстрее! " Ждет…
Миг и побелел с лица,
Слыша голос кузнеца,

Будто холодом подуло.
" Кто таков?"-- спросил Вакула.
Подкатился к горлу ком,
Видно, Чуб попутал дом.

Но и дом не богомаза…
Завела метель — зараза.
Голос надобно менять:
— Я пришел колядовать!

Дверь кузнец захлопнул в ночь.
— Убирайся живо. Прочь!"
Чуб обижен, чешет лоб:
--Ну, кузнец проклятый, чтоб…

Подойдёшь ещё, поверь.
Только, где же я теперь?
Знаю, точно распознал.
Ну, Вакула, ну, нахал!

К дьяку Левченко- хромой
Зван, а с молодой женой
Там кузнец, изба похожа.
Ну, Вакула, ай да рожа…

Но Солоха его мать--
Баба славная: и стать,
И улыбка-- всё при ней.
Надо в гости поскорей.
Побыстрей, пока сынок
За чужой зашёл порог.
—
Чёрт промашку допустил:
Месяц в печке зацепил.
Печь, труба-- и мир ожил!
Серп на небе засветил,

Чудно блещет в вышине.
Снег искрится на окне,
Хрусталем играет даль.
И прошла тоска — печаль…

Засмеялась ночь, поёт
И волшебным светом льёт.
Веселятся и танцуют.
Парни пляшут, колядуют.

Стая девушек с мешком,
Да Оксане в отчий дом.
Смех, и визги, и рассказы
Про невинные проказы.

Хвастают про щедрый дар:
--Посмотри, какой товар.
Здесь вареники, колбасы
На гуляние припасы.

У подруги, у сестрички,
Золотые черевички
К Рождеству подарок пан.
Подарил. Завидно нам.

У Вакулы кровь взыграла:
Знать, любви девицам мало…
--Как увидишь ты зарю,
Еще лучше подарю!

— Ты? — Оксану не пронять.
Ей Вакулу б осмеять
— Знай, свои отдаст царица.
Значит, сможешь ты жениться…

Коль с ее ноги возьмёшь
И к утру мне принесёшь,
Стану для тебя женой.
Ну, ступай. Господь с тобой!
—

Чёрт, зашедший на минутку,
У Солохи не на шутку
Разогрелся, разомлел
И к вдове поближе сел,

Шепчет прянности на ушко.
Заодно с плутом подружка,
Да к тому же скучно ей.
С чёртом как-то веселей.

Любит, чтоб за ней толпой
Мужиков кружился рой.
Да друзья все на кутью…
Дьяк сварил ее бадью.

Стук-- и все переменилось,
Но Солоха не смутилась.
Чёрт залез в мешок пустой.
И в избе настал покой.

Голова в ворота бьёт.
Чарку вдовушка несёт.
Выпил водки, закусил,
Снег стряхнул, заговорил:

— К дьяку зван, а не дойти.
Подвела метель в пути.
Да и мрак такой густой.
Вечер проведу с тобой.

Кто — то там опять стучит
И тихонько голосит…
Дьяк в метель добраться смог.
— Прячь скорей, давай мешок…

Голова в него укрылся.
Новый гость в дверях явился
И затеял разговор.
Но стучат, идут во двор…

Крик. И снова громкий стук.
Чарка выпала из рук.
— Прячь скорей, не ровен час.
Вместе тут застанут нас…

Юркнул он в большой мешок
И свернулся там в клубок.
Месяц радостно горит.
На пороге Чуб стоит.

И Солоха без стесненья
Ставит гостю угощенья…
Только стук и крик опять:
— Отвори калитку, мать.

Сын не вовремя вернулся--
Чуб закуской поперхнулся
И, забыв свою подружку,
Прыгнул дьяку на макушку.
Их большой мешок вместил
Дьяк крепится, что есть сил.
—
А кузнец перекрестился
Да на лавку повалился.
И глаза уставил в пол.
Сразу видно-- очень зол.

На мешки направил взгляд.
Те стоят, как дружный ряд.
— Ох, Оксана довела.
Позабыл про все дела.

Уголь в хате до сих пор.
Надо вынести на двор.
Сел, мешки перевязал,
Погрустил маленько, встал.

И на плечи их взвалил,
У Вакулы хватит сил.
Он рукой подкову гнёт
Вес такой за раз возьмёт.

Самый маленький мешок
Для него, как узелок.
Видно: инструмент забыл
В нём, когда ковал кобыл.

Чёрт боится, сипло дышит,
Но кузнец его не слышит.
А на улице народ
Крутит пёстрый хоровод.

Догонялки, шутки, шум.
Лишь кузнец бредёт угрюм
Прямо в кузню без помех,
А в толпе знакомый смех.

— Много наколядовал,
Черевички мне достал?
Иль к царице не добрался…
И Вакула тут смешался.

Сердце ранили смешки.
Бросил наземь он мешки.
— Всё! Прощай, Мне жизни нет.
Не увижу больше свет.

В церкви батюшке скажите,
Панихиду отслужите.
И, схватив лишь узелок,
Побежал, не чуя ног.
—
Но утих душевный пыл--
И Вакула поостыл.
Да и некуда бежать.
Пропадать — так пропадать.

Может вылечить недуг
Лишь один казак Пацюк.
Говорят, чертей он знает,
Занемогшим помогает.

Будь, что будь, и ждёт, что ждёт…
К Пацюку кузнец идет.
Словно кто-то за спиной
Потерял в мешке покой.

По-турецки на подушке
Ловит ртом Пацюк галушки.
И вареники взлетают,
Прямо в губы попадают.

И кузнец оторопел:
Как сказать, чего хотел…
— Я к тебе пришёл, Пацюк,
Может, ты поможешь вдруг?

К чёрту надо мне попасть,
Чтоб в душе умерить страсть.
Вот к тебе решил зайти.
Где бы мне его найти?

Подлетел вареник вновь.
И Пацюк нахмурил бровь.
— Эх, Вакула, он с тобой.
Притаился за спиной.

И вареник прыгнул в рот
Вишь, какое диво — вот…
— Что ж греха мне набираться,
Для кого, зачем стараться?

Зря задал я свой вопрос.
И Вакула на мороз
С теплой хаты вылетает,
Узелок на снег бросает.

Развязался узелок,
Черт верхом на шею скок…
— Это я, Вакула — друг,
Помогу избегнуть мук.

Может, Бог тебя осудит,
Но Оксана наша будет.
Денег, сколько хочешь, дам.
Ну, ударим по рукам?

Тычет рыльцем и слюнит.
Сладость в голосе звенит.
Где-то там в воротах ада
Черта ждёт уже награда.

— Что, Вакула, испугался?
Чёрт, хихикнув, рассмеялся…
— Я, готов! — кузнец сказал,--
Чтобы кровью подписал.

Гвоздь бери, залезь в карман.
Не почуял черт обман.
А Вакула вспомнил пост
И поймал плута за хвост.

И над чёртом крест творит.
Тот, как резанный вопит,
Стонет, просит не губить,
Обещает сослужить.

— Ладно. Слушай мой приказ:
« Мчи к царице сей же час!»
И от страха обомлел —
Он на нечисти взлетел.
На рогатом и верхом.
А внизу Оксаны дом.
—
А Оксана размышляет:
--Что же речь та означает
У Вакулы с языка?
Слишком я к нему строга.
Может, краешком, но дать
Кузнецу поцеловать?

Вот доволен будет он…
Снова гам со всех сторон.
И красавица — девица
Веселится и резвится.

Прибаутки да стишки.
На снегу стоят мешки.
Их Вакула позабыл.
След его давно простыл.

Роскошь! Вот еды набрал.
Что же он туда поклал?
Будем праздники гулять…
Ох, и тяжесть! Не поднять.

И за санками бегом
Одолжить в соседний дом.
—
Кум Панас идёт с шинка.
Дали там ему пинка
Не налили больше в долг.
Знает кум в горелке толк…
Прятки, игры, да снежки.
Видит он: стоят мешки.

Взялся было-- не поднять.
Надо быстро помощь звать.
(Колядующий забыл).
Одному не хватит сил.

Как нарочно, рядом ткач.
Он, конечно, не силач.
Но один мешок вдвоем.
С ним до хаты донесем.

Вот и хата, вот мешок.
В нем на ощупь жирный бок.
Поросёнок, каравай…
Ну, скорее открывай,

Аж слюна сбежала с губ…
Из мешка вылазит Чуб.
— С Вами шутку вот сыграл.--
Усмехнувшись, он сказал.—

Но лежит там, знаю я,
Иль баран, или свинья.
Подо мною что-то билось
И всё время шевелилось.

Кум и ткач-- обратно глядь.
Дьяк в мешке! Не дать-- не взять…
— Вот Солоха,-- Чуб кряхтит.
-Да,- пожалуй, он сердит.
Думал, что поклон ему.
Вообще лишь одному.
—

Вот и сани дали в срок,
Но один стоит мешок.
Значит, кто-то взял второй.
Навалились всей гурьбой,

Дружно за руки взялись
И по снегу понеслись.
Прикатили, настежь дверь.
Глянем, что в мешке теперь.

А оттуда громкий стон.
И от страха девки вон…
Хорошо, что Чуб входил
И гурьбу остановил.

— Ах, батько, в мешке гудит
Чтой-то стонет и хрипит.
— А мешок откуда взялся,
От кого он вам достался?

— Кузнеца мешки лежали.
Вот один мы подобрали.
— Ну, посмотрим… Вылезай.
Только девок не пугай.
Кто сидит там? Голова!
Ну, Солоха… Ну, вдова…
—
Серебром туман прозрачен.
К петербургу путь назначен.
Месяц чуть не зацепил.
Словно муха проскочил.

И Вакула погоняет
Да крестом плута пугает.
Черт, как лист в лесу дрожжит.
Мир иной в ночи не спит.

Вот колдун в горшке несется
И метла по небу трется.
Звезды в жмурки завелись.
Духи в облаке слились.

Но блестит вдали огонь.
Черт становится, как конь.
Он — скакун летит, несет.
Петербург Вакулу ждет.

— Что к царицы, во дворец?
— Нет, вези меня хитрец,
К казакам из Сечи в дом.
С ними я чуть — чуть знаком.

И в карман запрыгни мой.
Крест держу я над тобой.
Черт в минуту похудел
И в карман Вакулы сел.