Я должен стать таким большим,
чтобы иметь возможность пощупать большое.
Я хочу взять в руку планету,
словно бейсбольный мяч,
я хочу погладить волосы Вероники.
Я желаю испить молока
из большого звёздного пути.
Убегая от Ориона
я спущусь к тёмным созвездиям
и они подарят мне свою тень.

В тени созвездий
я опять хочу стать маленьким,
чтобы иметь возможность укрыться,
ведь слоны не видят муравьёв.
Но муравей может ползать по слону.
Я влезу в ухо самого прекрасного созвездия
и, упоенный его красотой,
усну в его глубинах.

як же приємно
відчувати на своїх щоках
імпульси твого блаженства
напиватись твоїми видихами і п'яніти
топитись у мандруючих твоїм тілом
відлуннях насолоди
махаючи руками та репетуючи поглядом
рятуйте
Зникати за солодко-кремовим
стукотом твого серця
і вмирати
вмирати метеликом посеред багаття
черговий раз гинути
в неминучо-пекучім пломінчику твоїх вуст
і воскресати
знову
під акомпонемент
ледь посиленої гучності твоєї подяки
відчуваю
що твоє божевілля
на кілька тонів гучніше
задає такт моєму серцю
прости що нахабний
обожнювання надто хуліганська болячка

обережно двері зачиняються
от
знову ці метросни
може частіше б спав
не так би різало відсутністю
та не зречусь
надто солодка
ця міжзачіскова жуйка

Мой прекрасный цветок!
Я люблю целовать
маленькие розовые пальчики на твоих ножках.
О, они укрощают меня!
Тебе это известно.

Сегодня я строг,
я опять зол на тебя!
Ты будешь меня укрощать.
Опять.

Ты смотришь на меня
сквозь волнистый чулок.
Завяжи мне глаза!

Мы отправимся мечтать
сквозь слепоту.
Набросив одеяло поверх твоих плеч,
наблюдая как оно сползает вниз,
я спою тебе
о тебе.

Яркие ленточки ножевых ранений
льются отовсюду, как из деревьев,
на эшафоты в цветах и полные петли.

Ночи или дни? Поди, разбери, если глаз нет.
Жестокий допрос ромашек на лугу.
Я иду по краю синего неба,
облака промочили мои старые ботинки,
а звёзды выходят на берег
лазурного моря без края и выси,
а ноги всё топают по эшафотам,
мечи всё кусают гребни волны,
а рыбы взмывают в небо, но небо
не даст им ни счастья, ни воздуха в жабры.

Сети времён поймали Великую рыбу,
зубы стучат в стиле кантри, а пальцы
играют блюз на моих позвонках и яблочных зёрнышках.
Просто дерева зелень желтеет по осени,
а весна — ненормальная шизофреничка,
иначе с чего бы ей было так весело,
когда везде вокруг смерть и война?

Дожди идут в крестовый поход,
артиллерия бьёт из окопа по птицам,
как дети стреляли из рогатки по окнам
нашего мироздания и чужого космоса,
где странные, крылатые людишки
смотрят на нас и диву даются,
что мы всё живём и живём, а они давно умерли.

Флаги развиваются по ветру в пыль,
пыль собирается в камни и чаек на скалах,
или тихо оседает на петли и автоматы.

Выключив тусклую лампу
однажды
под звуки уходящих принципов
я всматривалась
в темноту —
она искрилась

ей не было дела до Вьетнама
Ирака
Ирана
ей все равно кому скалиться

один или сотня выстрелов
бой одновременного выхода из
разрезают ее
со скрипом
молча падающих башен

настолько пропитано спиритом
что я быстро устаю

на темноту
будто вылили банку краски
густой насыщенной немыми
сказками

ей не было дела до тех
кто умирал в ее объятиях
кто находил у нее последнее
убежище
ей все равно кому скалиться 

с самого утра
да с открытого балкона
глубоко дышать
сонным осенним городом

искать тепло
и находить растворимые
частицы
цвета
затоптанные толпами
где-то
в сонном осеннем городе

смог стал естественной частью
начала
доброго утра
с самого глубокого вдоха
думаю
что когда-нибудь
город забудет
одеться в сырую
осеннюю куртку

Сложилось-сплелось неладное.
Воздух вокруг отравлен.
И нос бы дышать не должен,
но таково его естество.
Я знаю, что это опасно и грязно,
но он будет дышать,
так как для этого создан.
Я должен это остановить.

Поначалу мне казалось,
что это игра
и можно немного поиграть.
Я думал, что когда захочу,
в мгновение от неё очнусь.
Эх, какой же я дурак!
Игра — как икра —
прорастает тысячами жизней —
новых ситуаций, странных мгновений.

Я думал, что всё равно уйму нос,
уложу его спать.
И всё же нужна достаточная мотивация.
Отсутствие мотивации — деградация.
И я не понимаю, никак не пойму.
Я совершенно не понимаю,
почему, когда знаешь что воздух отравлен —
дышишь!?

Парадоксален мир.
Желание —
мотивация —
сила воли —
преобразование возДУХА!
Да! Преобразование — воз Духа!
… ведь нос всё равно будет дышать.

Злость. Всепоглощающая злость. Она охватывает разом всего тебя, сжигая нервы. Бешеное пламя бежит по твоим жилам зарождая невероятную мощь! Мощь берсерка! И вот ты уже чувствуешь, что кожа твоя пылает пламенем Ада. И пусть эта картинка кажется кадром из дешевого голливудского фильма ужасов – тебе наплевать. Ибо ты предан. И ничего уже не имеет значения, кроме мести кровью! Откуда-то из глубины души отчаянно рвется мысль «так нельзя. Нужно уметь прощать», но твое тело требует отмщения.

Так как каким будет выбор? Каждый решает сам.

Он пил кофе. Легкий аромат этого черного, сладкого напитка окутывал его подобно легкой, призрачной дымки летнего утра на природе.
Она налила себе чай, улыбнувшись солнечному лучу, прыгнувшему на её красивое лицо. Легко и грациозно она села напротив него за стол. Кофе и чай. Он и она. Такие разные и так похожи когда счастливы…

07.09.2011

Посвящается SilverPrincess

В закрытом окне —
отражение брошенных возможностей.
В открытом рту —
печаль тишины.

Отвори мне дверь!
Я всё же буду говорить.

Где огонь венчает души,
а ветер поёт о вечности,
я хочу коснуться твоей жизни.
Коснуться своей жизнью.

В прикосновении — склеились два мгновения.
Глубокое проникновение.
Немного больно.
Сейчас боль уйдёт.

Запечатлю это на сетчатке глаза.
Ты всегда сможешь увидеть себя во мне.
Я поцелую твою шею,
там, где пульсирует жизнь.

Отвори мне жизнь!
Моё проникновение — навсегда.
Мы должны исполнить песню любви
на всех инструментах вечности.