все исписано
исчерчено и разрисовано
я не могу найти кусочек чистого листа
залито влагой дождевой
испорчено
не написать нигде стиха
я взаперти
я в комнате
осталось лишь
считать в уме остатки дней
куском угля писать на дереве
обрывки фраз
ну вот
сейчас
сейчас
сейчас!
я чувствую внутри он затаился
чего-то ждет
кого-то ждет
уже дописан там, внутри, на лицах
идет как самолет на взлет!
быстрее! дайте мне бумаги лист
и ручку. карандаш. да что угодно.
ну что? вы приготовились?
стихи писать сегодня модно =)

Из личного опыта могу сказать, что порой страдание может быть лучшим катализатором для творчества, чем что-либо другое.
Но, в таком случае, продукт творчества, на создание которого автор был вдохновлён таким образом, становится не только его ребёнком, но также и жертвой.
Существует известное мнение, что большинство лучших песен были сочинены под влиянием несчастливой любви. Боль расставания и другие, знакомые почти каджому вещи, делают их очень душевными. Но это рассмотрение только одной стороны. Другая же содержит в себе вопрос: а почему для большинства такие песни наиболее душевные? Почему такие песни больше всего находят отклик у большинства?
(БОЛЬ-шинство) — можно было бы пошутить :)
Не является ли это признаком такой интересной вещи, как… а вот не знаю даже, как её назвать. Оно (это явление) включает в себя небольшую долю мазохизма (это то, о чём я писал в пункте «Мы любим страдать!»). А вторая, и подавляющая, часть этого явления является вот чем: человек охотно желает вообразить то, о чём песня и в большой мере потому, что это есть шанс пережить (в эмоциональном плане) драматическую, трагическую ситуацию, выйдя затем сухим из воды. Это моделирование глубокой ситуации на себя с подсознательно ощутимой (и потому привлекательной) возможностью остаться после этого невредимым, но ощутившим и эмоцию, и, главное, причастность к ситуации, что потом даёт подсознательное право на сострадание к себе и на заочную ссылку на опыт.
Всё это очень сложное явление. И, может быть, даже ненужное для такого разбора, но я всё таки решил озвучить своё наблюдение.



Я должен все исправить. Я должен сделать это. Все что случилось – моя вина. А ведь раньше все было не так. Я жил, но не принимал то, что давала мне судьба. Я хотел большего и получил это. И вот к чему меня это привело.

Напротив меня стоит человек. Человек, который также как я хочет большего и получает это. Вернее получил бы еслиб не я. В одной руке я держу пистолет, а другой заряжаю его. А этот человек стоит в недоумении. Это человек хочет изменить мир к лучшему, исправить его. Но он ошибался, рассчитывая на то, что власть его не изменит.

Он всего лишь стремился к своей мечте о лучшем мире, лучшей жизни. А в итоге разрушил мир и мечты других людей. Но он получил то, что хотел. Этот человек стал сильным. Сильнее чем кто-либо на этой планете. Он добился власти, высокого положения и денег, но какой ценой. Он лишился всего, что любил. И всех, кого любил.

И сейчас этот человек стоит передо мной. Под прицелом моего пистолета, он не видит наперед и не знает, что он изменяет историю в данный момент. Вернее мог бы её изменить, если бы не я. А ведь после всего ужасного что он совершил, он смог исправиться.

Этот человек увидел, что могло быть, если бы он не обрел всего что имеет сейчас. Что было, если бы он не потерял всего, что было ему дорого. И он даже смог найти решение этой проблемы. Он пожалел о том, что совершил и все мечтал лишь о шансе исправить свои ошибки. И этот шанс был ему дан.

Этот человек – я. И я стою, нацелившись, на самого себя. Я знаю, что есть только один исход, при котором я исправлю все свои ошибки. И смогу защитить всех кого люблю. И я нажал на курок. И пока летела пуля, я понял истину. Как странно, что её человек способен понять, только после того, как в него выстрелит из пистолета он же сам.

…Буває так, що я цілими тижнями нічого не пишу. І ці дні я живу таким собі рослинним життям, не маючи ніяких душевних сил, щоб перетворити думки у слова. Тоді я просто спостерігаю. Спостерігаю за світом, людьми і собою, вишукуючи нових сюжетів, раптових, як комета, свіжих думок, очікуючи натхнення, яке приносить із собою примхлива Муза.
Це рослинне життя діє мені на нерви. Бо коли я не можу писати, коли я із жахом дивлюся на чистий лист паперу, у мене починають тремтіти руки від неможливості підібрати слова.
Не знаю, можна вважати мене Творцем, але творцем, мабуть, можна.
Творець має велике серце, в якому окрім місця для реальних людей, є місце для його героїв, які стали рідними. Творець великодушний. Він любить створені ним світи, любить щиро і віддано.
Але не можна так віддаватися їм, бо не вистачить сил на реальних людей. А коли треба буде розлучитися зі старими персонажами, щоб створити нових, це буде занадто боляче. По собі знаю.
Проте так не завжди виходить. Бо такий вже Творець, така його безмежна душа і невичерпна любов до світу.
Творець все пробачає. Він пробачає своїм «дітям» усе: безсонні ночі, проведені над папером та олівцями, маленькі пустощі, коли вони дозволяють собі по-своєму розвивати сюжет… Якщо Творець гідний цього звання, якщо він справді ТВОРЕЦЬ, то його персонажі перестають бути виписаними філігранними рядками. Вони починають жити своїм життям! Вони здатні мислити і діяти самостійно! Вони приймають рішення, незалежно від Творця. І самому Творцеві вже нічого не залишається, як тільки спостерігати за тим, що роблять герої, інколи допомагаючи їм правильним словом і доброю порадою. Але Творець не має права пустити їх у вільне плавання. Він має все контролювати. Бо Творець відповідальний за тих, кого він створив…