смотри, я рядом, в облаках
здесь наблюдаю за тобой
отсюда мир как на руках,
а я люблю морской прибой

Лишь только ночью я видна
ведь не мешает солнца свет
Я навсегда теперь одна
и никого у меня нет..

И расплатившись красотой
я по ночам пленящим светом
твой мир охватываю мглой-
моим прекрасным силуэтом..

А люди сморят и в сердцах
их бьется ритм в унисон..
и только видно в небесах,
как плачет дух уставших волн..

Я бы хотела говорить одно и то же

но это, знаешь, как иглой по коже
водить и думать что все возможно
и вонзить ее себе неосторожно..

Сидеть на крыше ножки свесив,
при этом в жизни мало взвесив
и пить из банки спиртного смеси
с трудом удерживая равновесие..


Со вспышкой мыльницы увидеть
на снимке-кто кого тогда обидел,
а с высотки башни видна обитель,
как можно город в ночи ненавидеть?

я помню еще тот наш вечер,

и свет твоих искренних глаз,

мягкий твой голос и плечи,
прогулки в столь сумрачный час..
мы вместе бежали от ночи,
держались за руки с тобой,
и было спокойно мне очень,
но после я стала другой:
в мечту захотелось поверить,
тебя захотелось обнять,
но ты меня даже не ищешь,
тебя мне не сложно понять..
и все же я веру лелею,
надеюсь, что встретимся вновь,
тебя вспоминая я греюсь
возможно, что это любовь..

огни этой ночью особенно ярки,
теряется в них лунный свет…
и кажется мне, что ценнее подарка,
чем ты для меня уже нет…
и время торопим, горим в ожидании короткой ночи
и знаем мы оба, что будем лишь вместе на миг растворения свечи…
это хрупкое счастье-быть с тобой с риском смерти,
я готова любви принести эту жертву…
не нужна мне свобода без тебя, ты пойми…
смысл-быть с тобой вместе, пусть мы и взаперти…
без запретных поступков мы не будем собой никогда,
только в небе неслышно прокричала опять тишина…

вечер… диалог с судьбою… ты печален, и, не скрою злишься на себя…
не вернешь меня, но помни:«будь собой» прошу тебя…

Приходит ночь и мы снимаем крылья,
и беззаботно мостимся в постель,
чтоб видеть сны, в которых все сбылися
наивные и детские мечты.
Мы крепко спим, не смотрим в темень,
укутавшую сонный город наш,
но где-то в мире влавствует потеря,
боль, плач или слезинки счастья на щеках.
Мы засыпаем крепко-крепко,
чтоб даже не услышать смерти шаг,
который близитя и с грохотом, и светом,
но мы в мечтах… НИКТО ПУСТЬ НЕ МЕШАЕТ КРЕПКО СПАТЬ.

Ночь ясна. Да снег скрыпучий.
Песня Бога славит.
А из хаты черной тучей
Дым кудрями валит.

Из трубы клубы во мгле.
( Печь дыханьем вьется ).
А меж ними на метле
Ведьма в небо рвётся.

Ночь последняя грядет…
Рождество наступит!
И метлою ведьма бьёт,
Что есть силы, лупит.

Видно, замысел лукав:
Темень нагоняет
И тайком к себе в рукав
Звёзды собирает.

Высоко пятном скользнёт--
В голом поднебесье.
Только месяц светом льёт
На поля да веси.

Вдруг еще одно пятно
В воздухе несётся.
Кто — то с ведьмой заодно
К месяцу крадётся.
—

Борода козла да рожки,
Нос – пятак, копытом ножки,
Острый длинный хвост торчит.
Старый черт по небу мчит.

Месяц ярок и горяч.
Укради — попробуй, спрячь.
Чёрт засунул пальцы в рот.
Не схватить-- уж больно жжёт.

Изловчился, как в огонь,
Сунул он свою ладонь.
С руки на руку кидая,
Месяц чёрт в карман бросает.
—
Побежит в свою берлогу…
Утром, так угодно Богу,
С колоколен грянет звон
На него со всех сторон.

Ночь одна… Такая малость
До зари гулять осталось.
Беззаконие творит--
Чёрт кому-то лихо мстит.

Хуже, чем Кондрат- отец,
На селе живет кузнец,
Рисовальщик — богомаз.
Смалевавший на показ.
Черта, как секут кнутом,
И смеются над плутом.
Тьма, как пропасть, глаз коли.
Ночка-- чёрные угли.

Месяц спрятан… В небе мрак.
Дело сделано итак…
Слышал черт про уговор:
Приглашает дьяк во двор
На кутью да всяку снедь,
Покалякать и попеть.

Сродич – певчий, низкий бас
Свербыгуз и кум Панас,
Да казак богатый Чуб--
Будут те, кто сердцу люб…
—

Чуб ленив. А дьяк не близко.
Не дойти к нему без риска.
Тьма кромешна за окном…
Не оставит он свой дом.

И тогда красотка- дочь
Под присмотром будет в ночь.
Сохнет парень — молодец.
Только Чуб — её отец,

Ох, не любит кузнеца.
Палкой гонит от крыльца.
Черт доволен: " Богомаз,
Получи расплаты час ."

( Читать дальше )

Темно. Прохладой порошится Киев,
Тяжелый воздух, веет ветер встречный,
Свет фонарей сияет тёмно-синий,
Мерцанием путь освещает млечный.

Машинный дым и шум колёс мешает
Услышать эхо – в закоулках улиц…
И затаив дыханье, не дышали…
…ночные мотыльки уже уснули…

Светящихся отелей, ресторанов,
Вдали не сложно увидать макет,
Он собранный из стёкол и экранов…
Объединяющих всё в силуэт…

Вся молодежь по клубам, дискотекам
Ночь напролет танцует, веселится,
По венам алкоголь, как кровь по рекам,
Улыбки украшают всех их лИца…

Кому еще не восемнадцать лет,
Тот по подъездам ходит с сигаретой
Бутылка пива допивается на «нет»
«Ну, почему сейчас зима, не лето?»

Страстями бурными вечерний Киев
Укрыт лишь ночью, как ночной шаман,
Под утро на земле разлёгся иней,
Рассеялся, как сон, ночной туман…

ночь с 22ого на 23е
десятого месяца
около 3х ночи.
впрочем
в это время
не важно
число
и номер поколения
которое мы позорим.
скулы свело
видениями.
дрожит алкоголем
заря, закутавшись в одеяло.
кашель мостовых врезается
в голые окна квартала.

бутылка на пятерых.

мы уже давно про*бали
все деньги
и слоги.
взглядов людей ожоги.
Монополия На Рассвет
у кого то другого.
этот нервный слепой силуэт
закрывает твердое слово.

квартал безупречно тает
последний ветер поры
рассказал, как за нами скучают
проходные дворы.

И снова, усевшись, на стул – я одна,
В моей голове беспорядок кишит.
И в комнате этой царит тишина,
(А может быть, он не забыл, он спешит?)

В руках удержать не сумела надежду,
Караю себя, и ты шанс мне не дал.
Как хочется рядом с тобой, но не между
Минуты прожить пусть не зная финал.

И ночью луна освещает окно,
Сидела напротив – глаза заслепило.
В стакане разлук – бесконечное дно,
За что я его навсегда полюбила?

Задумалась я перед тем, как уйти,
Из комнаты этой манящей тобой.
Кого я дурю? Мне так нужно найти
Того, для кого я не буду любой!

Того, кто умеет смотреть лишь в глаза,
И искренне правду дарить мне одной.
Который, при мне не бросает слова,
При ком я могу оставаться собой.

И может, тогда я забуду тебя,
Теперь не позволю я лгать мне на ушко.
И я лишь прошу, чтоб ценили любя,
Я быть не хочу лишь не нужной игрушкой!

И медленным шагом вставая со стула,
Упала слеза, и так жмёт все внутри.
И тут про себя я тихонько шепнула:
«О, Боже, прошу, дай мне счастья в любви»