О Дар!
Великий дар!
За что наказано мое существованье,
За что Я в сладких снах вижу
Не мечту, а горе от напасти и разлуки.
Что чувствуют другие люди?
Как мне понять: Я псих,
Иль все же гений?!
Где нужно быть, а где нельзя,
Кому помочь, кому предать?
О дар! Великий дар!
Не чувствую себя комфортно,
Не чувствую уверено себя.
Да что там говорить:
Лишь эгоизм Я чувствую,
Увы, не свой!
Я чувствую, как вокруг меня
Заботятся лишь о себе,
И только о себе — не болье!
Прикрыв поступками из
Совести и умеленья.
Зачем, ведь если ты плохой
Не надевай ту маску
С нимбом над головой.
Коль ты плохой,
Так оставайся ты плохим,
Не делай все исподтишка!
Будь просто сам собой,
Такой, какой ты есть — и все!
Возненавидят тебя люди — да,
Но что, тебе не все едино?
Тебе есть разница, что о тебе
Подумают другие?!
Да ладно! Хватит маскарада — Достали выходки твои!
Ты человек, так будь ты умным!
Добро ведь побеждает зло!
На смену тьме — придется свет!
На черное есть белое!
И на тебя управа есть!
Есть люди и подобрей тебя!
И в строках ты не ищи себя,
Не нужно тешить самолюбие!
Ты просто знай — ты здесь никто.
Ты лишь противная та пыль,
Что вьется под ногами.
Через которую проходят люди,
Но ведь никто не обратит внимание,
не полюбит, и не прижмет,
А лишь пройдется мимо.
Ты здесь — никто!
И имячко твое ничего не значит,
Пустое место, пустой звук — и все!
Так коль ты пыль,
Лишь в самомнении,
Жить остальным травить не нужно
А лучше что-то поменяй в себе,
Смени пластинку,
Смени глаза!
И лишь тогда, быть может,
Сам станешь с пыли человеком.
И не ищи себя везде,
Тебя там нет и никогда не будет!
И твои мысли — лишь твои мысли!
Они не главные, учти!
Люби себя, но в меру.
И помни ты всегда,
Влюблён в себя лишь ты,
И больше никому не нужен ты.
Смени свой мир,
И ты увидишь, как миру
Станет легче и свободней!
Как на одну такую мразь
И стало меньше.
Дышать приятней стало.
И снова говорю — ты не ищи
Себя вот здесь, а в зеркало заглянь-
А вдруг найдешь!
Хорошего и нежного такого человека,
Который больше любит всех, кроме себя.
Которого вмиг захочется любить!

Как же модно стало в последнее время «быть собой». Этот лозунг используют и рекламщики, и простые люди. Нужно разобраться в этом явлении, его причинах.

Советуют быть собой, объявляя это чуть ли не обязанностью каждого, кто хочет жить счастливо. Но так ли это?

Во всём ли нужно быть собой?

У каждого есть негативные стороны. И «быть собой» — это, получается, не избавляться от них.

Итак, если отсеять мякину и оставить рациональное зерно, то быть собой нужно лишь в определённых аспектах, а в определённых — не быть.

Быть собой — смотря в чём! И в данном случае нечестность можно назвать актёрской игрой. Человек играет роль и таким образом становится лучше. Ничего плохого в этом нет. Если лезть на философский рожон, то здесь даже можно сказать, что если человек имеет талант быть хорошим актёром, то его актёрская игра — это тоже «быть собой», так как талант — часть человека, как личности.

Но, возвращаясь к основному, стоит сказать, что в большинстве случаев «быть собой» — это медвежья услуга самому себе. Зачастую бывает, что декларируемое желание «быть собой» является на самом деле бегством от исправления, бегством от совершенствования. То есть, по сути, бегством от человечности, поскольку в природе человека заложен инстинкт самосовершенствования. Тот, кто этого не ощущает — болен.

Но, к счастью, это излечимо. Лекарство против этого простое — Знание.



Я прыгну в цветочную клумбу.
Там новый чудной аромат.
Я раньше встречал его где-то.
Бывает и так, говорят.

А всё дело в том, что он новый
для тех, кто забыл как вчера
так пахли те тёплые звёзды,
что греют зазря вечера.

Весь мир как мозаика. Важно
и видеть его точно так!
Калейдоскоп — это страшно,
ведь он искажений мастак.

Не смотри же на мир просто так!
Как срез дерева — кружится век.
Думаешь, как оно так?
Вот потому ты и есть человек.

Тело бренное и порочное,
Почему же тебе так хочется
Весь отпущенный полувек
Называться не «человек»?
Стать рубином кроваво-язвенным,
Страстью старой больной гитаны,
Как желает смерти прокаженный,
Ты желаешь убыть изъяна.
Стать ростком, снега рассекающим,
Мандариновым пламенем локонов,
И свинцом, на свету сверкающим,
Похоронною песнею воронов.

Миром управляет сравнительно небольшая шайка бандитов. Они захватили планету путём насаждения лживых мировоззренческих вопросов, чем умственно тормознули человечество, затем они подменили истинные идеалы на ложные и превратили человека из творца в потребителя. А создан человек по подобию Божьему не визуально, не физически подобным, а подобным по сути – то есть: человек есть творец.

            И теперь, поскольку человека увели с той истинной творческой дороги, по которой он должен идти, превратили в животное (а иногда – и того хуже), в биоробота, — человек стал практически полностью предсказуемым. И животное, и тем более робот, предсказуемы. Предсказуем теперь и человек.

            Пока человек не выйдет на понимание базисных истин, пока не произведёт переворот в своём сознании, пока не убедится что нынешняя реальность держится на лжи, до тех пор он будет оставаться очень и очень предсказуемым существом. Предсказуемыми легко управлять. И как бы вас хорошо не кормили, каждый телёнок в конце концов отправляется к мяснику.

Человек – это самое идеальное неидеальное создание, а также это самое неидеальное идеальное создание.

Человек — это ровная палица с двумя концами и головой посреди этой взлётной полосы.
Всегда есть возможность выбора. Как кто-то сказал, даже под дулом пистолета есть выбор.

Изжеванный и помятый, человек был выплюнут автобусной давкой в пустоту улицы, на которой, кроме ветра, не находилось ничего. Став (по крайней мере, на это время) первопроходцем, человек слегка ободрился лицом, и пошагал с преувеличенной энергией куда-то на юго-запад. Пространство, расстилающееся перед ним и разрезаемое торсом, заполнили уродливые двухэтажные дома. Уродство их заключалось в серости и старости. По слухам, их построили пленные немцы, а так как слуху было уже порядка пятидесяти лет, он [слух], по умолчанию становился полноценной истиной, оспаривать которую попросту неприлично. Дома же эти, хоть и возводились немцами (не будем нарушать приличий), строились все же для русских и по русским, не всегда адекватным чертежам. Хотя скорее не русским, а советскими. Таким образом, уборная, как место совершенно недостойное близкого соседства с советским человеком, вынесена на улицу. Ванная же комната, ввиду своей крайней буржуазности, упразднена. Советский союз, просуществовав положенное ему время, стал прошлым, дома же каким-то хитрым манером избежав серпа истории, перекочевали в настоящее. Точно также, перекочевали в настоящее жители и, в какой-то степени, наполнители и осмыслители этих домов. Был день, и человек шагал. День, надо сказать, выходной и погожий. Солнце отражалось от гладких поверхностей, производя блики и ободряя дополнительно. Во дворе, в который забрел человек, кипела жизнь. Какая-то всклоченная, неопрятная женщина развешивала белье, пацаны ковырялись в автомобиле, мужики, что-то выпивая, играли в домино, громко щелкая костяшками о стол. Из распахнутого настежь окна раздавался детский плач, пахло жаренной картошкой и мочой. Проволока, предательски припорошенная листьями, внесла свои коррективы в грядущие события. Человек запнулся и, по-бабьи вскрикнув, растянулся в дворовой пыли. Несмотря на падение, он сразу услышал тишину, запах мочи стал явственней. Вставать же как будто не хотелось. Полежав какое-то время и, словно не сумев объять землю раскинутыми руками, человек встал и, нервно отряхнувшись, украдкой озирался по сторонам. А озирать было что. Его появление произвело множество действий, мыслей, эмоций. Во-первых, оборвалась игра, физиономии спортсменов выражали неприязнь, любопытство, гнев и страх, от чего становились совершенно идиотскими, во-вторых, чумазые лица пацанов, вынырнувшие из недр капота, прямо-таки осветились, их глаза словно приговаривали: «Ой, что-то будет! Что-то будет!» В-третьих, и это было совсем странно, замолчал ребенок. Лишь женщина с бесстрастием и планомерностью робота выполняла свое дело, и белье усеивало веревку. Пока человек выколачивал пыль из пиджака, спортсмены-доминошники приближались, причем делая вид, что идут не к нему, а просто идут. Ведь может же человек просто идти, в конце-то концов? Раскусив их маневр, он приготовился ко всему сразу. То есть был совершенно не готов. Мужики подошли вплотную. Человек внутренне подобрался. – Кто таков будешь? Первый же вопрос поставил его в тупик, ибо он не мог сообразить, что ответить – имя, фамилию? Профессию? Увлечение? Не найдя ответа, в порядке компромисса, промямлил что-то жалкое. – Кого надо? Может проводить тебя? А то у нас район такой... Заплутаешь! – проявили участливость мужики. Тут то и выяснилось, что человек здесь случайно, укачало в автобусе, а следующий не скоро, вот он и решил пройтись. Сам не поняв как, он в скорости оказался за столом – с домино в одной руке и стаканом прозрачной жидкости в другой. Плечи соседей подпирали собственные, и эта теснота игрального стола объединяла и роднила, наполняя его чувством благодарности к мужикам. Жидкость же оказалась спиртом, нашлись и папироски для не курившего доныне человека. Настолько естественной показалась ему эта среда, настолько простой и бесхитростной, что он, как бы попав на другую планету, отринул на время себя, свои принципы и погрузился в нее. Только в голове крутилось гадкое слово – «аборигены», и туманным рефреном, намеком на эхо, звучало короткое «Кук». То, что началось как «домино» и «за знакомство», переросло в попойку. Причем человек, до того в рот не бравший ни капли, напился отчаянно и жаловался соседу, размазывая пьяные слезы по когда-то интеллигентному лицу. Тут была и не понимавшая его жена, и дети, которые считают его неудачником, и любовница, судя по всему изменявшая ему. Под конец, набравшись смелости, он поведал даже о своей борьбе с триппером, о том, каким гусарским манером он был приобретен и как, усилием медицины, повержен. В общем, к утру человек совершенно освоился среди мужиков, став своим в доску. Про дом же и жену он вспоминал все реже и с неохотой. Думать об этом было неприятно, эта мысль обличала. Но уснул он именно с ней. День был по-осеннему хмур, облака серостью своей давили человеку на виски, холодный ветер пронизывал его до кости. Он стоял совершенно один, вдыхая горький сизым дым сигареты. Ночь выступала в памяти некой глыбой. Кажется, он переспал с той неопрятной женщиной. Человек вспомнил ее пятки, твердые и желтые, вроде бы он их целовал. Ему стало противно и захотелось выпить. «Зачем я здесь?» – вяло подумал он. Обозрев мутными глазами окрестности, человек скривился, почему-то вспомнился Нехлюдов. «Гадко и стыдно», «стыдно и гадко». И тут похмельным откровением, на темном небосклоне сознания мелькнула мысль: «Они знаю, что обречены. Город лепрезорий». «Только тут до конца осознаешь бессмысленность, тупиковость жизни», – подумал он. Эта пугающая истина здесь ничем не прикрыта, она обнажена, и обнажена бесстыдно. «Жизнь в пещерах. Жизнь на заводах. Все учтено. Все предопределено», – мысли эти, как раскаленные иглы, впивались в сознание человека. «Для этих людей нет Египта, нет моря. Их там никогда не будет, а потому этого нет». «Суета сует и мерзость запустения», – почему-то вспомнилась Библия. «И у меня тоже? Так же? Только прикрыто красивой одеждой, обставлено декорациями? Нет, это не истина, – подумал он, – не истина». «Выход есть», – только подумал это, и ему стал легче. У человека появилась цель. Найти выход, разомкнуть круг обреченности, разрушить тупиковую цикличность существования. Он встал, энергия переполняла его, похмелье вышло испариной на лбу. Ни с кем не попрощавшись, и даже не зайдя в дом за кепкой, он двинулся на остановку. Человек шел домой. И в голове вертелась мысль: «Слава Богу, что мне открылось это сейчас, когда есть шанс все изменить, переосмыслить». И холодок страха, липкого и мокрого, пробежал по спине. «А вдруг такое откроется в старости, когда слишком поздно?». Он даже потряс головой, отгоняя страшную мысль. Потом человек узнает, что не бывает слишком поздно или слишком рано, и что все открывается вовремя. Дома его ждала жена. И, совершенно случайно, на полке появилась новая книга...

Читать дальше →

Когда рождается мысль, мы решаем, оглашать её или нет. Судят обычно по тем словам, действиям и явлениям, которые происходят снаружи. Но мы всё делаем для чего-то, и поэтому человек – это то, чего он не говорит.

Вот ты открываешь глазки и видишь этот огромный мир. Мимо кровати с плачущей и улыбающейся женщиной проходят большие дядьки в белых халатах. Они что-то говорят друг другу, улыбаются, смотрят на тебя. А вот девушка, которая передала тебя женщине, снимает кровавые перчатки и говорит звонким голоском «Поздравляю! У вас мальчик!». К тебе подходит радостный мужчина, обнимает женщину и, улыбаясь, смотрит на тебя. Познакомься, малыш, это твои мама и папа. Они так долго ждали тебя. И вот ты наконец-то появился на свет. Добро пожаловать в этот прекрасный и в то же время жестокий мир.

Тебе уже два годика, поздравляю тебя, Олежка. Ты уже учишься ходить и разговаривать. Твое первое слово было «Мама». Она так была счастлива, когда ты впервые это произнес. Ты вообще очень умный мальчик. Твои родители гордятся тобой. И они так рады, что ты у них есть.

Четыре года — это так здорово! У тебя уже есть куча машинок, ты смотришь мультики и твой папа все время с тобой играет. А как это здорово бегать летом с мамой и папой по большому зеленому полю! А зимой ты с родителями ездишь на городскую елку и там, после выступления деда Мороза, вы катаетесь с горок. Как же прекрасно быть ребенком и узнавать с каждым днем все больше нового.

Сегодня ты впервые идешь в школу. Ведь ты уже большой — тебе семь лет! И жизнь у тебя теперь будет как у взрослого человека. Будешь учиться, получать новые знания. После школы будешь приходить домой и делать уроки. А на следующий день получать хорошие оценки. Смотри, видишь, вон там стоит женщина с букетами цветов в руках? Ты тоже подаришь ей свой букет. Это твоя первая учительница. Ты будешь помнить ее всю жизнь. Это твоя вторая мама, а твои одноклассники — твоя вторая семья.

Наступила твоя девятая по счету зима. Вот ты бежишь с друзьями в соседний двор играть в снежки. Слышишь, как хрустит снег под ногами? А вон какая-то девчонка подскользнулась на льду и чуть не упала. Тебе смешно? Не смейся, такое с каждым может случится. Опа. А вот и ты сам упал. Все равно смешно? Что ж, если тебе не обидно за себя, то это хорошо. Но над другими смеяться не красиво. Особенно над девочками. Гляди, твои друзья тебя ждут! А ты все лежишь на холодном льду и разглядываешь снежинки. Да, они красивые. И такие необычные. Тебе интересно, как они становятся такими прекрасными? Повзрослеешь, обязательно узнаешь. А теперь поднимайся и догоняй своих друзей.

7 класс — это хорошо. А что там за девочка незнакомая? Новенькая в вашем классе? Красивая. Лена ее зовут. Теперь она будет учиться с тобой. Ух ты, вы даже будете сидеть вместе за одной партой! Что-то внутри тебя колотится? Такое необычное чувство. Да? Влюбился ты, парень. С каждым это когда-то случается. Предложи ей показать школу. Не стесняйся. Ну же. Давай! Молодец. А ты боялся. Все будет хорошо. Глаза у нее красивые, да? Ярко синие. И волосы шикарные. Светлые, длинные. Красиво струятся по ее плечам. Да и сама Лена красивая.

Читать дальше →